Чтение онлайн

Сидни не была к северу от Бостона с тех пор, как попрощалась с мистером Эдвардсом на крыльце его дома. Однако она не может отрицать, что когда ей и ее коллегам прислали приглашение на конференцию в университет Нью-Хэмпшира, ее охватило непреодолимое желание подъехать к дому и посмотреть на него. Она не может толком сформулировать, почему эта затея так ее захватила. Она больше ни о чем не могла думать, как если бы решила позвонить бывшему бойфренду. Каждый раз, когда Сидни думала о поездке на север, этот пляж начинал мигать, как маяк на воображаемой карте.

Сидеть на солнце приятно, и ее пульс замедляется. Этим летом она мало бывала на воздухе. Она выходила только затем, чтобы, сидя на скамейке, съесть ленч либо размять ноги быстрой, но непродолжительной ходьбой. Теперь у нее бледное «февральское» лицо. Сидни ложится на спину. Наверное, даже в сентябре неразумно лежать на дюнах так близко к воде без защитного крема на лице. Но она забыла, каким нежным бывает песок, как он обволакивает, почти поглощает тело. Вдалеке слышится лай гоняющейся за чайками собаки.

Иногда Сидни размышляет над тем, использовал ли Джефф билеты, полетел ли он в Париж без нее. Наконец набравшись смелости и войдя в кембриджскую квартиру, она увидела, что их жилище выглядит точно таким же, каким они его оставили, отправляясь на север, на так и не состоявшуюся свадьбу. На кровати валялся открытый чемодан, гладильная доска по-прежнему стояла на кухне. Не желая никого беспокоить (хотя из количества сообщений на автоответчике было совершенно ясно, что друзья пытались ее найти), Сидни наняла фургон для мебели и сдала свои вещи на хранение до того времени, когда она найдет себе жилье.

После ухода Джеффа его место заняла пустота. Еще Сидни испытывала жгучий стыд, вспоминая, когда и как он ее оставил. Но, оглядываясь назад, она больше всего поражалась не этому, этому, что он вообще ее добивался. Это выглядело незаурядным достижением. Его игра (а он был вынужден играть день за днем месяц за месяцем) заслуживала самых восторженных отзывов. Ей казалось, что он размышляет об алгоритмах и о террористах, обдумывал ли он на самом деле собственное предательство! Понимал ли он, что делает? Или действовал на подсознательном уровне и начал отдавать себе в этом отчет только по мере приближения свадьбы? Сидни трудно было поверить во все это притворство. Она бесконечно проигрывала в голове сценарии событий в Монреале и Кембридже, всматриваясь в лицо Джеффа, пытаясь понять, к каким уловкам он прибегал. Ей казалось, он должен был быть бесконечно несчастен, за себя или за нее (если допустить, что она вообще была ему небезразлична). Был ли правдой хоть один момент из почти одиннадцати месяцев, которые они провели вместе?

Именно Эмили окончательно убедила Сидни вернуться в университет, хотя она и сама склонялась к этому решению. Она вспоминала исследования, занятия, ощущение приближающегося срока сдачи работы. Ей казалось, это то, что нужно. Сидни подыскивала квартиру возле корпуса психологического факультета, где ей предстояло проводить большую часть времени. Аренда стоила дорого, а денег у Сидни было мало. Она принципиально отказывалась прикасаться к деньгам на их с Джеффом совместном счету, поскольку они откладывали их для совместного будущего, которое не состоялось. Сидни полагала, что со временем Джефф пришлет ей некоторую сумму, что он и сделал. Сопроводительной записки не было.

Сидни старалась не думать о Джеффе, Джули или мистере Эдвардсе, чье осунувшееся лицо ей было труднее всего стереть из памяти. Через несколько недель поисков ей удалось найти унылую однокомнатную квартиру неподалеку от здания, в котором ей вскоре предстояло всецело погрузиться в работу. В отличие от большинства возвращающихся после перерыва аспирантов, Сидни так не терпелось поскорее приступить к занятиям, что на свою первую лекцию она явилась за час до начала. Научный руководитель дал ей понять, что теперь от нее ожидают гораздо большего вклада как в преподавательскую, так и в исследовательскую работу факультета. Это было несправедливо, но вполне устраивало Сидни. К этому времени стремление к одиночеству себя полностью исчерпало и она обнаружила, что время от времени вовсе не прочь пообедать с коллегами после работы или сходить на бейсбольный матч. Тем не менее, Сидни не встречалась с мужчинами после обеда с мистером Кавалли, что, по ее мнению, тоже не могло считаться свиданием ни в одной из известных ей вселенных. Она была на нескольких вечеринках, где были мужчины. Некоторые из них пытались с ней познакомиться поближе, но она с облегчением и некоторой тревогой поняла, что эти попытки легко пресечь наклоном головы, отказом смотреть в глаза, откровенно вымученной улыбкой. После смерти Дэниела стремление избегать мужчин выглядело совершенно иначе. Сидни была окружена стеной уважения. Если мужчины приближались к ней, они были внимательны, осторожны и всегда проявляли сочувствие. После расставания с Джеффом все было по-другому. Эмили шутила, что от Сидни как будто исходят эманации. Сидни была с ней полностью согласна — излучаемые эманации могут служить надежным барьером.

Сидни нравилась ее работа. Иногда ей даже удавалось убедить себя в том, что ее исследования своевременны и необходимы, хотя, как обычно, ее преследовала паническая потребность получить ответы быстрее, чем это позволял научный метод. В каком-то смысле это было отдаленно похоже на ощущения медиков, исследующих рак: отчаянное желание найти спасительное средство прежде, чем умрет еще много тысяч людей. Хотя исследовательская деятельность Сидни не была такой спешной. Ей всегда удавалось выделить на улицах Бостона девочек, находящихся в зоне риска. Почти все они были чрезмерно развитыми, недостаточно одетыми и очень юными. Их обычно сопровождали мужчины по-старше. Официально целью Сидни было снизить вероятность негативных последствий в жизни таких девочек. Неофициально Сидни просто надеялась помочь им спастись от самих себя.

После того как Джефф прислал Сидни чек, узнав у ее матери новый адрес, он переслал ей целую пачку писем от Джули Нетера Эдвардса. У Сидни появилось ощущение, что Джефф часто выезжает из страны, хотя она устояла пред соблазном позвонить на его кафедру в МТИ только для того, чтобы узнать, числится ли он еще в штате.

Со временем даже Джули перестала писать, обескураженная отсутствием отклика со стороны подруги, почти сестры. Сидни мучительно было читать ее искренние и безыскусные послания, хотя и не так мучительно, как если бы она вступила в переписку с Джули или с мистером Эдвардсом. Его лаконичные письма неизменно заканчивались извинениями, хотя он ни в чем не был виноват.

От Джеффа не было ничего. От Бена не было ничего. Как случайное слово в море помех, Сидни порой улавливала издаваемый миссис Эдвардс отчетливый, хотя и негромкий вздох облегчения.

Сидни просыпается оттого, что собака тычется носом в ее ногу, которую она инстинктивно отдергивает. Она садится, пытаясь прийти в себя. Прикрывает рукой глаза от солнца и щурится в сторону собаки.

— Я спустил его с поводка, — произносит мужской голос.

Сидни чувствует, что вся сжимается, хотя она еще не полностью проснулась. Она не видит возвышающегося над ней мужчину, так как смотрит на него против солнца, но отлично знает, кто это.

— Привет, — говорит Бен. — Что ты здесь делаешь?

Они никогда не остаются здесь после Дня труда. Никогда.

— Который час? — Сидни пытается скрыть смущение.

— Одиннадцать тридцать.

— Я опаздываю, — говорит она, вставая. Тулл скачет вокруг ее ног, как взбесившаяся лошадь.