Чтение онлайн

Той ночью свет горел в двух окнах: в спальне Руби в отеле и в спальне Элизабет в доме на горе; обе женщины вышагивали из угла в угол, не в силах уснуть. Утомившись в депо, Ли спал, как младенец, образ Элизабет не тревожил его. Он уже принял решение: до возвращения в Англию он ни за какие коврижки не подойдет к жене Александра и на пушечный выстрел.

Верный своему слову, утром он поцеловал мать и верхом помчался в Данли, к семейству Дьюи, которое давно ждало его в гости. Руби последовала за ним в экипаже, решив отпраздновать восемнадцатилетие Ли в Данли. Генриетта была почти ровесницей Ли и еще не встретила мужчину, который сумел бы завладеть ее сердцем. «Кто знает, — спрашивала себя Руби, — может, они понравятся друг другу? Вряд ли Дьюи будут против».

Но история с Александром и Софией повторилась: Генриетта была очарована Ли, а он не обращал на нее внимания.

— Да что это творится с детьми? — возмутилась Руби, обращаясь к Констанс.

— Если коротко — они не такие, как мы, Руби. Но тебя тревожат не Ли с Генриеттой. Что стряслось?

— Ли и Элизабет невзлюбили друг друга.

Вместо ответа Констанс впала в задумчивость.

Хитроумно подбирая самую аппетитную наживку для рыбалки в мутных водах, она окольными путями выспросила у Ли все, что хотела знать, истолковала его ответы и поняла, что он неравнодушен к Элизабет. Следовательно, рассуждала Констанс, может оказаться, что и Элизабет неравнодушна к нему. Но, будучи глубоко порядочными людьми, они — о, совершенно неосознанно, в этом Констанс не сомневалась — сделали вид, что рассорились и расстались. «Александр, ты даже не подозреваешь, как тебе повезло», — заключила Констанс.

Два с половиной месяца своего пребывания на родине Ли провел где угодно, только не в Кинроссе. В сопровождении воодушевленной Руби он катался из Данли в Сидней и обратно — на званые вечера, в театры, на балы и приемы; толпы юных поклонниц желали видеть его в Сиднее или пригласить в отцовский загородный дом. Избрав мать компаньонкой, Ли отдался веселью и забыл, как казалось Руби, обо всем на свете. С десяток девиц на выданье только и мечтали увлечь Ли, но он был слишком умен, чтобы попасться на такую удочку. В кругу молодых людей он поначалу не пользовался популярностью — до тех пор, пока один подвыпивший юнец не предложил ему померяться силами. Ли принял вызов и доказал, что ученики школы Проктора, несмотря на весь аристократизм и светские манеры, умеют постоять за себя. Однако, когда противник применил запрещенные приемы, церемониться с ним Ли не стал и продемонстрировал, чему научился у китайцев. После этого он был единодушно признан славным малым — несмотря на китайскую косичку и все прочее. Поговаривали, что Александр Кинросс, за неимением сыновей, избрал Ли главным наследником.

Все кончилось внезапно. Еще вчера казалось, что впереди долгие недели балов и пикников, и вдруг стало ясно, что совсем скоро придет пора расставания. А это значило, что возвращения в Кинросс не избежать. Между тем сенсационная новость так и не прозвучала во всеуслышание. В конце концов Ли решил взорвать эту бомбу дважды: сначала рассказать обо всем матери, а потом поговорить отдельно с Элизабет.

— Мама, Александр велел кое-что передать тебе, — начал он, набравшись смелости. — На следующий год в феврале ты должна приехать в Англию — вместе с Элизабет, Нелл и Анной.

— Ли!

— Я понимаю, ты изумлена, но если ты откажешься, Александр будет недоволен. Перед возвращением домой он хочет показать тебе Великобританию и Европу.

— О, я бы с удовольствием! — Ее лицо осветилось радостью и тут же погасло. — Но что скажет Элизабет? Наша дружба распалась, Ли.

— Вздор! Элизабет разозлил я, а не ты, а я скоро уезжаю. Во время учебы в Кембридже мне будет не до поездок с Александром и его семьей. Но если ты захочешь навестить меня, мама, для тебя я всегда найду время.

— А Элизабет знает?

— Нет, разговор с ней еще впереди. — Ли криво усмехнулся. — Заодно попробую восстановить дипломатические отношения. Уверен, как только она поймет, что я уезжаю, и надолго, она охотно согласится на поездку.

С визитом к Элизабет Ли явился в старой рабочей одежде; остановившись на пороге с поношенной шляпой в руке, он спросил миссис Сертис, не найдется ли у миссис Кинросс свободной минутки, чтобы принять его в саду. Экономка изумленно воззрилась на него, но кивнула и удалилась, а Ли направился к розарию, засаженному ухоженными кустами.

— Розы прекрасно прижились — здесь прохладнее, чем в долине, — начал он, когда появилась настороженная Элизабет.

— Да, скоро зацветут. Весна в Австралии наступает рано.

— По сравнению с шотландским Кинроссом зима здесь пролетает быстро.

— Да здесь почти нет зимы.

«Нет, так не пойдет. — решил Ли. — нам некогда обсуждать времена года». И он улыбнулся, зная, как безотказно действует его улыбка на женщин в любом возрасте. Но Элизабет, напротив, окончательно замкнулась в себе. Господи, как же до нее достучаться?

— Как вы?

— Прекрасно. В последнее время вы с Руби редко бывали в Кинроссе.

— Простите, это я, как последний эгоист, похитил у вас маму. Но ей настоятельно требовался отдых.

— Как и всем нам.

— В том числе и вам?

— Пожалуй.

Ли не упустил подвернувшийся случай:

— В таком случае у меня для вас радостная новость. Точнее, сообщение от Александра. В будущем феврале он ждет вас, Нелл, Анну и мою маму в Англии. Чтобы всем вместе отдохнуть и развеяться.

На этот раз Ли показалось, что затравленное, бьющееся в панике существо, мелькнувшее в ее глазах, беспомощно ударилось об одну стену, о другую, не чувствуя боли. Но когда он невольно шагнул к Элизабет, она попятилась, словно увидела перед собой убийцу.

— Нет, нет, нет! — приглушенно вскрикнула она.

Растерявшись, он недоуменно уставился на нее.

— Дело во мне? — спросил он. — Элизабет, это я виноват? Если да, напрасно вы боитесь. Меня с вами не будет, я уезжаю в Кембридж вместе… вместе с моей райской птичкой. Вы меня и не увидите, клянусь вам! — пообещал он, чувствуя, как у него разрывается сердце.

Она закрыла лицо ладонями и глухо выговорила:

— Ты здесь ни при чем, Ли. Совершенно ни при чем.

С трудом сдерживая слезы, он шагнул ближе и замер.

— Если дело не во мне, тогда в чем? Что случилось, Элизабет?

— Ничего.

— Неправда, должна же быть какая-то причина! Объясните, прошу вас.

— Ты совсем мальчишка. Для меня ты — никто. — Она подняла голову и устремила на него взгляд застывших глаз. — Потому ты и не понимаешь. Просто скажи Александру, что я не приеду. Я не могу, не могу!