Чтение онлайн

— А-а-а… Так вот какое знакомство мисс Руби водит с князем Суном! Она тоже его наложница?

Яшма захихикала:

— О нет, мисс Лиззи, нет! Теперь мисс Руби — хозяйка отеля «Кинросс», но раньше она держала постоялый двор в Хилл-Энде, и князь Сун тоже там бывал. У них есть сын Ли.

— Значит, мисс Руби — одна из жен князя Суна.

Яшма развеселилась еще пуще.

— Нет-нет, что вы, мисс Лиззи! Мисс Руби никогда не была ничьей женой или наложницей. Она из Сиднея, но ее семья перебралась на прииски, когда она еще была ребенком. В Хилл-Энде ее постоялый двор пользовался дурной славой. Она не китаянка, но курит черные тонкие сигары и изрыгает дым, как дракон.

«Та женщина у отеля «Кинросс»! И я подумала то же самое — что она изрыгает дым, как дракон. Такая красивая, смелая, надменная. И у нее ребенок от китайского князя».

— А где ее сын, Яшма? Здесь, в Кинроссе?

— Ли учится в школе для богачей в Англии. Мисс Руби воспитала его как англичанина и дала ему фамилию Коствен.

— Сколько лет Ли?

Яшма сосредоточенно нахмурилась.

— Точно не знаю, мисс Лиззи. Кажется, одиннадцать.

— И мисс Руби по-прежнему… близка с князем Суном?

— Они просто друзья.

Игла упала на пол, Элизабет резко оттолкнула пяльцы — невозможная скучища это вышивание!

— А теперь отвечай, Яшма: кем мисс Руби приходится мистеру Александру? С ним она тоже дружит?

— Э-э… наверное.

— Они были любовниками?

— Кажется, да.

— Они до сих пор любовники?

— Умоляю вас, мисс Лиззи! Мисс Руби пригрозила перерезать мне горло бритвой, если я буду распускать сплетни, а она еще и не то может!

Элизабет схватила ножницы для рукоделия:

— А если не ответишь мне сейчас же, я перережу тебе горло ножницами. Будет гораздо больнее, чем бритвой, но я это сделаю, можешь мне поверить!

— Что вы такое говорите, мисс Лиззи? Я не понимаю ни слова!

— Чепуха! Я каждый день учусь говорить правильно, а ты понимала меня с самого начала. Хватит юлить, Яшма, выкладывай всю правду. Или умрешь.

— Они стали любовниками еще три года назад, когда мистер Александр только приехал в Хилл-Энд, — зачастила перепуганная Яшма. — А потом мисс Руби переселилась сюда и построила новый отель. Содержать дурной дом он бы ей не позволил, да ей и ни к чему — она партнер компании «Апокалипсис».

— Она блудница. Она торгует своим телом, — бесстрастно произнесла Элизабет. — Она ниже тех, кто пресмыкается в грязи.

— Нет, мисс Лиззи, она не блудница! — в ужасе воскликнула Яшма. — И своим телом она никогда не торговала! Она платила девушкам, а те продавали себя! А я слышала, что у мисс Руби было всего два любовника — князь Сун и мистер Александр. Мой отец Сэм Вон служит у нее поваром. — По лицу Яшмы промелькнула тень сомнения. — Правда, сейчас она называет папу шеф-поваром, а что это такое — не знаю. Но ему нравится, ему теперь платят вдвое больше.

— Значит, она еще хуже, чем просто блудница. Она наживается, торгуя живыми людьми, — с каменным лицом заключила Элизабет. — И мой муж до сих пор путается с ней?

Яшма наконец опомнилась, разразилась слезами и убежала.

Элизабет отшвырнула пяльцы так, что те лопнули, вскочила, подбежала к окну и уставилась на сад сквозь красную пелену бешенства.

«Так вот почему он не пускает меня в Кинросс! Чтобы я случайно не столкнулась с его любовницей. Или чтобы она не пристала ко мне, это гнусное существо без гордости и чести, без малейшего представления о приличиях. Да, он не допустит, чтобы горожане увидели эту встречу! Среди них слишком много его работников. Так я и думала. Александр похож на шведское бюро: под крышкой — десятки ящичков и ящиков, и в каждом свое. На ящичке для любовницы — ярлык «Руби Коствен». На ящичке для жены — мое имя. Как много нового я узнала с тех пор, как покинула Шотландию! Здесь, за океаном, даже шестнадцатилетние девчонки знают, что у мужчин есть любовницы. Да и Библия об этом не умалчивает: стоит вспомнить Давида и Вирсавию, которая его совратила!»

Александр предупредил, что этим вечером приедет к ужину пораньше, так, словно пообещал ей подарок. Элизабет переоделась в новое платье из Сиднея — шелковое, темно-бордовое с лиловым отливом, вырезанное на груди до неприличия глубоко. Яшма прислала Жемчужину помочь хозяйке одеться и уложить волосы: плутовка не желала, чтобы из нее и впредь вырывали сведения силой. Жемчужина сама застегнула на шее Элизабет гранатовое ожерелье и вдела серьги в уши. Бриллиант в кольце будто вбирал в себя весь свет и отражал его россыпью радужных лучей. Элизабет уже знала, что гранаты — недорогие камни, но любила их, тем более что выбрала сама — в ответ на предложение мужа купить ей рубиновое ожерелье. Уже в то время внутренний голос предостерегал ее от всего, что напоминало имя Руби.

— Дорогая, ты великолепно выглядишь, — заявил Александр, подбородок и верхняя губа которого уже покрылись ровным загаром и теперь не выделялись на лице. Элизабет была убеждена, что чисто выбритый он особенно привлекателен, и гадала, почему мужчины носят усы и бороды, если у них нет изъянов, которые надо скрывать. — Выпьем хересу перед ужином? — светски осведомился он.

— Благодарю, с удовольствием. — сдержанно отозвалась Элизабет.

Он вдруг нахмурился.

— А надо ли? Тебе, в твоем положении? — Это прозвучало так, словно Элизабет страдала запоями.

— Думаю, все хорошо в меру.

— Верно. — Но ее стакан Александр наполнил выдержанным амонтильядо только наполовину.

Элизабет залпом осушила стакан и со стуком поставила его на низкий столик между ними.

— Еще, пожалуйста.

— Еще?

— Да, немного! Не жадничай, Александр.

Он посмотрел на нее изумленно, будто она укусила его, потом пожал плечами и налил в стакан хереса ровно столько же, сколько и в первый раз.

— Больше не получишь ни капли, так что пей понемножку Что у тебя стряслось?

Элизабет глубоко вздохнула и уставилась ему в глаза.

— Я выяснила, кто такая эта Руби Коствен. Твоя любовница и содержательница притона. А ты все равно похож на дьявола, Александр, потому что такой же двуличный.

— И какая же птичка тебе все это напела? — сдерживая гнев, спросил он.

— А какая разница? Рано или поздно какая-нибудь птичка да проговорилась бы. Гнусное, омерзительное положение! Ты содержишь любовницу в долине, а жену — на горе, и эти двое никогда не встретятся! Если она Клеопатра, Медуза, и я забыла, кто еще, кто же тогда я?