Приходит ночь
Шрифт:
Бежит, сходя с ума от ужаса, надеясь избежать поимки до самого последнего момента.
Их шаги разносились по всему балкону с деревянными перилами, который опоясывал гостиную, и устремились к двери в конце длинного коридора. Злоумышленнику удалось открыть дверь, но, оглянувшись, он увидел, что преследователь находится на расстоянии вытянутой руки.
Фигура кинулась назад, снова оказалась в комнате и попыталась захлопнуть дверь перед мужчиной.
Он напрягся, его плечо с глухим звуком отбросило задрожавшую от удара дверь, а рука схватила взломщика.
По инерции их обоих протащило через все темное пространство помещения, и они тяжело приземлились на огромную кровать, стоявшую в центре комнаты. Руки взломщика бешено колотили его, ноги пинали. Призрак извивался под ним, как схваченная за хвост кошка. Мужчина действовал молча и последовательно, укрощая его, но вдруг на какое-то мгновение его руки ощутили нечто необыкновенно приятное. Упругое и нежное. Полновесное и соблазнительное.
Это была грудь. Женская грудь!
— Нет! Пожалуйста!
Призрак заплакал, очень по-женски. Испуганно. Он чувствовал, как бешено стучит ее сердце, слышал, как воздух вырывается из ее легких, когда она, все еще сопротивляясь, пытается глубоко вздохнуть.
Захрипев от злости, мужчина оседлал ее и быстро перехватил ее запястья.
— Довольно! — зло, сквозь зубы сказал он и повторил: — Кто ты, черт возьми, и какого дьявола ты здесь делаешь?
И так же внезапно, как до этого облако принесло темноту, теперь оно впустило в комнату лунный свет. Серебристое сияние проникло через стеклянные панели французских дверей, которые вели на открытую террасу.
Он смог увидеть ее так же ясно, как и она его.
Мужчина протянул руку, стащил с нее лыжную маску, скрывавшую лицо, и отбросил ее прочь. Из-под нее показались роскошные блестящие волосы, а черты ее лица, появившиеся из-под маски…
На него глядели широко распахнутые, в густых ресницах, по-кошачьи зеленые глаза. Высокие, изящно очерченные скулы. Медного оттенка брови, орлиный нос, хорошо очерченный рот с выдававшей глубоко таящуюся чувственность нижней губой.
Она все еще была под ним, только судорожное дыхание выдавало, как сильно она испугана.
Мужчина отодвинулся, перенеся вес на собственные ноги, но, по-прежнему, крепко держа пленницу, он продолжал рассматривать ее, прищурившись так, что его глаза метали устрашающие золотистые искры, а его губы сложились в насмешливую, полную цинизма усмешку.
Он узнал эти сверкающие, кошачьи зеленые глаза, которые смотрели прямо в его глаза. Так же как он узнал эти длинные волосы с глубоким медным оттенком.
И он знал, почему она смогла без усилия перепрыгнуть через ограду, вертеться и кружиться с легкостью танцовщицы.
Она была та еще штучка.
Он даже знал кое-что о тех нежных и гибких формах, что трепетали сейчас под ним. Он уже ощущал их однажды, когда пытался остановить прекрасное мгновение, чтобы пройти с ней на руках по длинной витой лестнице.
А когда однажды его спина загородила ее лицо от фотокамеры, он увидел, как в ее глазах появился мрачный блеск неприязни.
По тому, как одеревенело ее тело, он чувствовал, как ей невыносимо то, что она все еще находится в его руках…
Он видел ее перед камерой, он видел ее за камерой.
И он видел, как она танцует.
— О мисс Келлер! Как замечательно, что вы к нам заглянули… Правда, несколько странным образом… Вы никогда не принимали моих приглашений зайти на стаканчик вина, но вот все-таки мы встретились, так сказать, бедро к бедру, в моей постели. Мне как — считать себя польщенным? Жаль, но я так не думаю.
Внезапно мужчина наклонился над ней совсем низко, взял ее голову в ладони, и его глаза сверкнули холодным золотым блеском, черты лица, как у бронзовой статуи, угрожающе напряглись.
— Отвечай мне, Брин. Зачем ты сюда вломилась? Что ты здесь ищешь? Ты не нашла здесь этого прошлой ночью…
— Прошлой ночью? — прервала она его встревоженным шепотом.
— Не перебивай меня, понятно? — зло выдохнул он. — Да, прошлой ночью. Поверь мне, дорогая, я очень хорошо знаю, что в моих вещах кто-то рылся.
— Но это была не я…
— Тсс!
Внезапно мужчина дернулся, выпрямился, широкие плечи замерли в неподвижности.
А потом она тоже услышала это.
Кто-то передвигался, нет, крался по гостиной. Начал подниматься наверх, потом на секунду замер, поскольку они оба услышали скрип нижней ступеньки под чьей-то ногой.
Мужчина двинулся резко, но тихо, и быстро сдернул с себя свитер. Его грудь, широкая, сужавшаяся к подтянутому, мускулистому животу, в лунном свете казалась бронзовой.
— Живо снимай свитер! — прошипел он девушке, перекатываясь на бок и выдергивая из-под себя одеяло со своей стороны постели.
— Ни за что!
— Раздевайся — и быстро! — прошептал он, отодвинув ее, негодующую всем существом, на ее сторону кровати так, чтобы можно было вытащить из-под нее одеяло и потом накрыться обоим. — Черт побери, женщина!
Его голос был неощутим, как воздух, но она улавливала его разгневанный, угрожающий тон.
— Никто не поверит, что мы спим себе спокойненько после жарких занятий любовью, если ты лежишь в постели одетая! Это твоя, игра, в которую ты меня втянула, а не моя. Но с этого момента ты, черт возьми, играешь по моим правилам!