Чтение онлайн

– Мы дикие, и у наших мужчин другие критерии красоты. Даже голые модели фотографируются в туфлях, даже когда в кровати... Так что не навязывай мне своих взглядов. Пострадаю два-три часа, зато будет совсем другой вид. Вечером не будет интернета, поэтому если тебе нужно работать, то сделаем это до обеда, время есть. Скажи, ты будешь давать новые знания?

– Сама же говорила, что от них мало пользы, – ехидно сказал глюк. – Буду я давать знания. Потом перенесётся в память души, так что этот труд не пропадёт. Чтобы тебе что-то дать, мне сначала нужно узнать самому, а потом всё упорядочить. От беспорядочного набора сведений мало толку. Я столько впихну их в твою голову, что у тебя на любой вопрос тут же будут готовы несколько ответов. Хочу предупредить, чтобы ты не откровенничала на этом вечере. Чем меньше о тебе знают, тем проще будет править твою биографию, если в этом возникнет нужда. И не сильно свети своими знаниями. Их у тебя и сейчас уже больше, чем у гостей твоего художника, вместе взятых. Я хочу привлечь к тебе внимание, но не сейчас. Пока ты к нему не готова.

Глава 5

– Позвольте, я представлю своих друзей! – сказал Вере Дмитрий Михайлович, подводя её к четверым мужчинам и двум женщинам, сидевшим на двух стоявших рядом диванах.

Одна из женщин выглядела моложе Веры, а остальные гости Малевского были его возраста или старше. Квартира находилась в доме дореволюционной постройки, и обставленная массивной мебелью гостиная была в два раза больше купленной Василием однушки.

– Начну с дам, – сказал хозяин. – Это Елена Васильевна Кречетова. Она проректор по учебной работе в той организации, куда вас не приняли, кандидат искусствоведения и профессор.

Выглядела Кречетова лет на шестьдесят, но, скорее всего, была старше. Приятное лицо молодили коротко стриженные густые волосы. Седину она тщательно закрашивала.

– Здесь все скромно одеты, – сказал глюк, – одна ты вырядилась.

– Я впервые на таких встречах! – огрызнулась Вера, которой самой было неприятно так выделяться.

– Это Герман Вячеславович Черемшинский, – продолжил Малевский. – Он у нас народный художник России и профессор.

Черемшинский был единственным из гостей, кто приветливо ей улыбнулся, остальные смотрели на Веру без интереса, кроме молодой женщины, которая не скрывала неприязни.

– Кирилл Юрьевич Гришанов, – представил хозяин высокого усатого мужчину. – Он доктор экономических наук и советник нашего министра.

Когда садились в машину, Вера спросила, почему Дмитрий Михайлович не сказал ей о работе в министерстве.

– Откуда вы узнали? – спросил он. – Ах, из интернета! Понимаете, Вера, когда я буду представлять вам друзей, скажу и об их работе, но я к вам подошёл знакомиться из личной симпатии, и называть тогда свою министерскую должность было...

– Ладно, не оправдывайтесь, – сказала она. – Я всё поняла.

– Ещё один мой коллега, – кивнул Малевский на мужчину лет семидесяти, с крупными чертами лица. – Директор департамента кинематографии Вячеслав Фёдорович Тальков. Он член правления кинематографистов России и член Академии киноискусства. Если захотите где-нибудь сняться, обращайтесь к нему. А этот молодой человек – заслуженный артист России, один из дирижёров Большого театра Павел Николаевич Клинкин.

«Молодому человеку» было не меньше пятидесяти, но в его чёрных волосах не виднелось ни одного седого волоса. Наверное, он их красил.

– Последней представляю эту девушку, – сказал Дмитрий Михайлович. – Я её не приглашал, но ей не требуется приглашение. Я думаю, что для вас будет достаточно имени, потому что она пока не наработала каких-то званий и чинов. Это моя младшая дочь Ольга. Старшая, к сожалению, нас покинула и вместе с мужем уехала жить во Францию. Вам, Вера, не нужно представляться, потому что я уже о вас рассказал.

– На всех произвела впечатление ваша сила воли, – насмешливо сказала Ольга, заставив отца нахмуриться. – Вы ведь голодали месяц?

– Два месяца с небольшим перерывом, – ответила Вера, уже зная, что ей сейчас скажут.

– Вы и сейчас не худая, – сказала Ольга. – Как же нужно было разъесться, чтобы два месяца сбрасывать вес?

– В моём весе виноват университет, в котором преподаёт Елена Васильевна, – улыбнувшись Кречетовой, сказала Вера. – Не знаю, работали ли вы в нём двадцать лет назад, когда мне подрезали крылья, но в приёмной комиссии вас точно не было.

– Вы к нам поступали? – спросила Кречетова. – И на какой факультет?

– На актёрский. Завалили при проверке моих способностей. Я была другого мнения, но с комиссией не поспоришь. Много позже мне сказали, что нужно было год поработать, познакомиться с кем-нибудь из ваших преподавателей, стимулировать его, а потом поступать вторично. Увы, я об этом не подумала!

– Жизненный вариант, – кивнула Елена Васильевна. – Если нет способностей, не поможет никакое стимулирование, но комиссия вынуждена отсеивать и способных. Приём ограничен, поэтому отбираем лучших. Это в теории, а на практике бывает всякое. Вы до сих пор на нас обижены?

– Неужели я похожа на дуру? – сказала Вера. – Я не сержусь даже на тех, кто меня завалил. Слишком давно это было, любая злость давно перегорела бы. А насчёт веса... Молодые редко бывают умны, хотя думают иначе. И почти никто из тех, у кого есть здоровье, о нём не заботится. Это я говорю не о вас, Оленька, вы девушка умная – это сразу видно. Ну а у меня не было вашего ума. Убили мечту всей жизни, поэтому я была в расстроенных чувствах и, недолго думая, выскочила замуж. Сейчас вот исправляю ошибки молодости.

– Садитесь за стол, – пригласил Дмитрий Михайлович. – Поужинаем, а потом продолжим общение.

Все сели за большой овальный стол, на котором стояло столько блюд, что можно было не только поужинать, но заодно наесться на весь завтрашний день. За едой почти не разговаривали. Мужчины выпили по рюмке какого-то коньяка, Кречетова пила вино, которое наливал ей сидевший рядом Тальков, а Ольга вообще не пила и почти ничего не ела. По совету севшего рядом Малевского Вера попробовала что-то вроде лимонада с мятой. Напиток понравился, поэтому она не отвлекалась на другие. За столом долго не сидели. Наевшись, гости опять устроились на диванах.