Чтение онлайн

Последним аргументом Джека было признание Джеронимо Круза и анализ его крови.

— Вы увидите видеозапись признания Джеронимо Круза, где он под присягой излагает детали того, как убил Люси Очоа. Мы взяли у мистера Круза анализ крови, а сам он находится в Техасе и ожидает исполнения смертного приговора за убийство другой женщины. Его ДНК соответствует ДНК того, чью сперму обнаружили в теле Люси Очоа. Нет никаких сомнений, что убийца — именно он. Не остается также сомнений, что по обвинению прокурора штата Флорида казнен невиновный, — заключил Джек. — Улика была умышленно скрыта. Другая улика была умышленно не принята во внимание. Совершившие это люди — имеют они отношение к системе правоохранительных органов или нет — должны понести справедливое наказание.

Его речь носила характер приговора, что было преднамеренным. Джек доверял присяжным гораздо больше, чем судьям. Верил, что они, принимая решение, способны пойти на риск. И хотел убедить людей, что они поступают правильно. Как и судья Сэмпсон, присяжные с неохотой вынесут обвинительное заключение против федерального судьи и начальника полиции, но в отличие от юриста у них не может быть страха потерять работу.

В тот же день Джек Тобин начал представлять доказательства по делу. Зачитал показания Уэсли Брюма на слушаниях об обжаловании, затем показания Билла Йейтса, директора школы, где учился Руди, и Бенни Дрэгона, хозяина магазина, где Руди работал. Сопоставление ярко характеризовало Брюма как лживого человека. Затем предъявил документальные улики: заверенную копию дела об изнасиловании и письмо Трейси Джеймс Клею Эвансу с приложением отчета Хоакина. Далее последовало нечто такое, о чем он не упоминал на утреннем заседании, — личные показания государственного защитника Чарли Петерсона, представлявшего на суде Руди.

Джек потратил много времени, разыскивая этого человека, но в конце концов обнаружил, где он проживает, при помощи оставшегося в городе родственника. Чарли покинул адвокатуру не по своей воле. Его пристрастие к спиртному привело к тому, что его в конце концов лишили права адвокатской практики — факт, о котором Джек не знал, когда подавал апелляцию от имени Руди. Это могло бы сыграть на руку его подзащитному… Чарли бросил пить и преподавал в небольшом колледже на западе Северной Каролины. Когда Джек позвонил ему и сообщил, что расследование изнасилования было выделено в отдельное дело, он настолько разозлился, что обещал приехать и дать показания в любое время без всякого вызова в суд.

Чарли Петерсон сознавал, что благодаря своему пристрастию к спиртному отчасти повинен в смерти Руди и намеревался искупить вину честным и прямым рассказом. Он сообщил Большому жюри, что не был поставлен в известность, что расследование изнасилования выделено в отдельное дело, иначе представил бы суду улику, которой являлась найденная в теле убитой сперма. Улика послужила бы доказательством, что в доме Люси Очоа, кроме Руди, присутствовал еще один мужчина. Чарли не сомневался — если бы об этой улике узнали присяжные, они бы не вынесли обвинительного вердикта.

Джек завершил день показаниями Петерсона. Он планировал на следующее утро первым делом вызвать Марию и кончить заседание просмотром видеозаписи с признаниями Джеронимо Круза.

Прокурор заранее разработал план. Он знал, что Большое жюри даст возможность Клею Эвансу и Уэсли Брюму изложить свои версии. И понимал: как только они получат повестки в суд,

Эванс немедленно позвонит губернатору и не исключено, что тот сместит его с поста. Хотя у Джека хватало аргументов, чтобы попытаться убедить Боба Ричардса не предпринимать радикальных действий, он не мог исключать и такого поворота событий. Он хотел кончить представление дела до того, как Эванс и Уэсли получат вызов в суд. В таком случае, даже если он будет уволен, у Большого жюри окажется все необходимое, чтобы вынести обвинительное заключение.

Другой вариант предусматривал непосредственный контакт с губернатором. Джек попросил Марию Лопес записать его на прием к Бобу Ричардсу в среду на десять утра. И договорился с управлением шерифа, чтобы Клей Эванс получил повестку раньше Уэсли Брюма — тоже в среду, но в девять тридцать.

Как только Эванс получил повестку в суд, он тут же созвонился с лучшим адвокатом по уголовному праву. Затем взялся за трубку и набрал номер Боба Ричардса. Эванс был немного знаком с губернатором по общественным делам, но они никогда не были в приятельских отношениях, и он начал с того, что звонит по делу.

— Вы слышали, что задумал этот ненормальный, которого вы назначили на пост прокурора?

— Вы имеете в виду Джека Тобина?

— Кого же еще? Он созвал в округе Кобб Большое жюри и делает все возможное, чтобы оно предъявило мне официальное обвинение в убийстве того паренька Келли, которого недавно казнили.

Губернатор не поверил собственным ушам.

— Шутите?

— Какие уж тут шутки. Этот тип сорвался с цепи, и это ваши проблемы.

— Не могу поверить.

— Придется. И придется что-то немедленно предпринять. Вы ведь понимаете, что прокуроры способны вить веревки из Большого жюри. Так что гоните этого сукина сына взашей, пока еще нет обвинительного заключения. Иначе начнется такое светопреставление, что не дай Бог!

— Успокойтесь, Эванс. Я этим займусь. Пока мы с вами говорим, Тобин ждет в моей приемной. Я отправлю его в отставку и тут же вам перезвоню. Не тревожьтесь.

— Уж пожалуйста.

Боб Ричардс пришел в неописуемую ярость. Ему вовсе не требовалось, чтобы федеральный судья дышал ему в затылок. Кроме того, он сознавал, что назревает величайший информационный скандал. Надо было срочно погасить новость, пока она не стала сенсацией. Он схватился за телефон и рявкнул секретарю, чтобы та немедленно пропустила к нему Джека Тобина.

Джек переступил порог его кабинета улыбаясь. По выражению лица губернатора он понял, что Бобу уже сообщили новость. Заметив его улыбку, обычно сдержанный политик сорвался:

— Что ж ты творишь, негодяй? Хочешь меня подставить? Спланировал все заранее? — Он не дождался ответа. — А теперь с мерзкой ухмылкой вваливаешься ко мне в кабинет! Какого черта тебя принесло? Не веришь, что я тебя уволю? Неужели вообразил, что я позволю тебе довести дело до конца? Ненормальный!

Джек стоял и слушал. Он ждал подобного взрыва эмоций, возмущения. Но так даже лучше — ему будет легче сделать то, что он задумал.

— Пойдем, прогуляемся, Боб.

— С какой стати?

— Здесь немного душно.

— Не желаю никуда с тобой идти!

— Придется. Думаю, ты не откажешься меня выслушать, прежде чем предпринять какой-нибудь опрометчивый шаг.

Замечание Джека заставило губернатора замолчать. Он был разгневан, вышел из себя. Но всегда старался избегать действий, которые могли пагубно повлиять на его карьеру. Он не представлял, что задумал Джек, тем более стоило его выслушать.

— Выйдем в сад, — бросил он и, обойдя Тобина, направился вон из кабинета. Когда мужчины оказались вне стен здания, он повернулся к Джеку: — Ну, выкладывай, пока я тебя не снял с должности. — И, снова не дождавшись ответа, проворчал: — Ты хоть представляешь, что натворил? Обвинил в убийстве действующего федерального судью! Совсем рехнулся?