Чтение онлайн

– Четыре ударных группы… – забормотал он, стараясь мыслями о предстоящей операции вытеснить необъяснимый страх. – Четыре отряда… Бомбовый удар по шахтам и одновременная атака бронепоезда. С двух сторон…

Бормотание его прервалось. Внезапная мысль заставила вернуться к свече.

– Чепуха!.. Быть такого не может! – Вадим медленно протянул к язычку пламени дрожащую руку, но взгляд его обратился не к ней, а к стене. Его словно ударили плетью по глазам. Тени на стене не было. Совсем.

Посмотрев на ладонь с темным пятном копоти от свечи, Вадим хрипло рассмеялся.

Это было ОНО – то самое, чего подспудно боялись все в этом уцелевшем и пытающемся уцелеть мире. Можно было скрежетать зубами, рычать от ярости, но изменить что-либо он уже не мог. Некая предопределенность наподобие хирургического лезвия вторглась в его плоть, разом перекроив судьбу и обозначив берег, который до сих пор угадывался лишь у самого горизонта. И, наверное, впервые Вадим прислушался к себе особым образом – прислушиваясь на самом деле даже не к себе, а к тому чужому, что, войдя в тело, завладело им уже сейчас, игнорируя живого хозяина. Вспомнилось разом все – и прошлые сны, и звонок телефона-автомата, и странная царапина на вечеринке у Поля. Несомненно болезнь намечалась уже тогда, усиливаясь от приступа к приступу. Ему некогда было болеть, но он заболел. Это было подло, это было несправедливо, но это случилось.

Волна озноба вновь обрушилась на Дымова, и мысль о близкой кончине уже не показалась дикой. Нет, она показалась ему страшной. Это тоже следовало пережить, призвав к себе не мужество – какое, к чертям, мужество! – призвав нечто, что утешает, обобщая, оправдывая и приоткрывая завесу. Ведь если не стесняются толковать об Армагеддоне, если в конечном счете ЭТО суждено всем и каждому, то, значит, надо быть готовым. Стыдно, наверное, быть НЕГОТОВЫМ. В любой день, в любой час и любую минуту. Тем более, что у него оставался запас времени. Лепить себя еще было не поздно. Ему хотелось верить, что не поздно. За стадией страха, Дымов чувствовал, должна была последовать стадия надежды, и нужно было только чуточку обождать. А опыт со свечой, сон – все это было лишь весточкой, своего рода джентльменским предупреждением. Вероятно, следовало поблагодарить судьбу и за эту малость…

Определенные опасения у них еще оставались, однако рельсы из пластиката, соединившие заброшенную железнодорожную ветку с «адским кольцом», выдержали вес ощетинившегося пушками состава более чем достойно. Громыхая на стыках, бронепоезд медленно перебрался из «зоны мира» в «зону войны» и стал набирать ход. С этой минуты счет времени изменился. Люди заняли места возле орудий, Лили с Артуром, вооруженные рациями, вышли на платформу, с напряжением вглядываясь вперед.

– Еще самую малость, – тихо произнес Артур, скосив глаза на часы. – Сейчас они сбросят бомбы.

– И эта штуковина тотчас вылетит нам навстречу?

– Скорее всего. Хотя необходимая команда могла быть уже отдана – сразу после того, как мы заняли путь. То есть они, конечно, уже знают, что мы здесь.

Обе головы пигопага презрительно улыбнулись. Именно так Лили привык встречать опасность. Наклонившись к рации, он усилил шуршание эфира до максимума и повесил черный футляр на грудь. А в следующую секунду скрежет трущихся о рельсы колес ворвался в уши. Поезд тормозил.

– Что там еще?…

Но вопрос запоздал. Ответ был у них перед глазами.

Вписавшись в крутую дугу кольца, они обогнули хилую рощицу и только сейчас рассмотрели то, что заставило машинистов локомотива воспользоваться тормозной рукояткой. Всего в полукилометре от них, гигантской, выкрашенной в камуфляжные тона змеей, замер бронепоезд противника. Многочисленные орудия его смотрели в разные стороны. Он стоял на месте, не подавая ни малейших признаков жизни.

– Черт побери! Почему он стоит?

– Сам не понимаю. – Артур взялся за рацию, поднес к губам, в сомнении опустил.

– Даем залп, а? – Лили с азартом взглянул на него. – Сообщим координаты батареям и начнем!..

Пигопаг терпеть не мог нерешительности, от пяток и до двух своих макушек он был человеком действия. Артур однако проигнорировал нетерпение союзника. Продолжая разглядывать далекие вагоны, он кусал губы и по-прежнему ничего не предпринимал. Насколько он помнил, «адский бронепоезд» никогда не задерживался на территории кольца. Внезапно атакуя, он так же внезапно уходил, дождевым червем скрываясь в чреве земли. Что-то, видимо, стряслось – и что-то очень серьезное, но для того, чтобы понять, что именно, следовало находиться не здесь, а чуточку пониже – в одном из ярусов Бункера.

– Странно… Он совершенно не реагирует на нас.

– Я же говорю: пара мощных залпов – и все кончено! Нам просто повезло.

– Лучше попытаться подойти к нему без шума.

– Ага! Так он нас и подпустит! – Лили хмыкнул. – Сейчас-то он на крючке у моих пушкарей, а там кто знает. Может, протрет свои очечки и опомнится.

Артур промолчал.

– Ну? Чего ждем, командир?… Если нет идей, давай начну я.

Вдали, за холмами утробно громыхнуло серией разрывов. Это Вадим выполнял свою часть задачи, сбрасывая с вертолетов бомбы. Место сосредоточения шахт было вычислено крайне приблизительно, но старались использовать и этот небольшой шанс.

– Смотри! Ему и это хоть бы хны! – массивный кулак Лили нервно колотнул по борту платформы. – Ну что? И дальше будем торчать у него на виду?

Артур повернулся к пигопагу.

– Пойми, надо попытаться овладеть им! Я знаю, там есть люки для обслуживающего персонала. Если взломать замки, – бронепоезд наш!

– Если бы, да кабы! – передразнил Лили. – Чем мы будем взламывать твои замки? Ноготками?

– Я полагал на Горке есть свои специалисты.

– Конечно, есть, да где ты их сейчас разыщешь!

– Черт!.. Это же шанс! Можно обойтись без крови!

– Не трясись! Кто говорит о крови? Если этот болван кованый сломался, значит, и добить его не составит труда. Вспомни, сам же убеждал всех, что главное – врезать первыми. Зачем отклоняться от плана? Взгляни, какая у нас позиция! А этот олух весь, как на ладони.

– А вдруг мы разбудим его?

– Опять «вдруг»? Ох, и достал ты меня, солдатик! Я-то думал, ты парень похрабрее. – Лили с ухмылкой поднес к губам рацию: – С богом, мальчики! Припечатайте этому малышу по первое число. Да так, чтобы земля дрогнула…