Приглашение в Ад
Шрифт:
А вот теперь на крышу! Минут через пять здесь будет светло, как днем. Артур сделал шаг в кустистые заросли и попятился. Прямо в лицо дохнуло приглушенным рыком, и, упав, он торопливо перекатился в сторону. Безусловно свищ его рассмотрел, да и как не рассмотреть человечка с такой смехотворной дистанции? Однако животное не торопилось атаковать. Затаившись в крапиве и согнувшись в три погибели, оно тоже выжидало… Поднявшись на одно колено, Артур осторожно перекинул ремень через локтевой сустав, зафиксировал положение пулемета. Зверь мог прыгнуть, а мог обойти справа или слева. Реагировать следовало с максимальной быстротой. Да еще и в глаз надо бы угодить.
В магазине пэтчера были бронебойные патроны, и Артур надеялся, что сможет добиться эффекта и без попадания в глаз. Не таким уж он был метким стрелком, чтобы в движении да прямо в глаз. То есть, глаз, конечно, не беличий, но все же. Свищ не Кабан, и шанса на повторную очередь у Артура может не остаться.
Черт! Куда он запропал?…
Земля под коленом чуть слышно дрогнула, – животное сделало шаг. Впереди, уже чуть багровеющие в свете разгорающейся баньки, шевельнулись шипастые листья, и все же ящера Артур по-прежнему не видел. Чувствовал, слышал, но не видел…
Еще один шаг, легкий хруст, протяжный вздох… Артур продолжал напряженно всматриваться. Чего же он тянет? Еще и эти вопли у сельсовета. Трассы над головой. Не подстрелили бы ненароком…
Артур сжался. Свищ был совсем рядом! Но ящер так и не выпрямился, он практически касался нижней челюстью земли. Передние когтистые лапы, отнюдь не короткие, но все же более миниатюрные, чем задние, медленно разводили перед зубастой мордой крапивные стебли. Задняя лапа плавно приподнялась, ступила чуть ближе. И только теперь до Артура дошло! Хищник двигался не к нему! Неморгающие, цвета засохшей крови глаза неотрывно смотрели на разгорающееся пламя. Ящера беспокоил больше огонь, нежели человек. Эта зверюга пришла сюда охотиться по-настоящему, и одна-единственная жертва свища не интересовала. Твари нужен был весь отряд, и для удачной охоты следовало погасить огонь.
Догадка была фантастической, но все так и случилось. Минуя человека, свищ одним прыжком одолел расстояние до баньки и ударом хвоста попытался выбить разгорающийся брус из стены. Первая попытка не увенчалась успехом, и ящер наклонился вперед, рассматривая скобы, крепящие между собой бревна. Второй и третий удар были нанесены с особым расчетом, и хлипкая стенка не выдержала. Рассыпая искры, пылающий брус скатился на землю, здание баньки с треском покосилось, заставив Артура встрепенуться. Должно быть, на него нашло оцепенение! Действия животного были столь осмыслены, что на какое-то время он просто забыл обо всем. Ствол пэтчера качнулся, и на это легкое движение ящер тотчас отреагировал поворотом головы.
Пластины… В самом деле толстые уродливые пластины. На костяном воротнике, везде, по всему телу… Значит, действительно, только в глаз. Иначе бесполезно…
Артур даванул гашетку. Грохочущая очередь ударила в морду ящера, кроша желтые клыки, рикошетируя от бородавчатых костяных пластин.
В глаза! Только в глаза!.. Зверь попятился. Вместо одной из передних лап у него багровела теперь вздрагивающая культя, кровь лилась по морде, но оба глаза, целые и невредимые, все с тем же запоминающим холодком взирали на человека.
– Да уходи же ты, гад! Вон пошел!..
Затвор лязгнул, выбрасывая последнюю гильзу, и пулемет смолк. Артур стоял, глядя на ящера. О том, чтобы совершить перезарядку, он даже не думал. Почему-то не покидала уверенность в том, что стоит зверю сообразить про патроны – и песенка Артура спета.
– Уходи же, мать твою! Иначе добью… – Артур угрожающе качнул стволом.
А дальше произошло немыслимое. Страшные глаза ящера оценивающе прошлись по стволу пулемета, сиплый вздох возвестил о принятом решении. Стремительно развернувшись, ящер ринулся в заросли и пропал. Три или четыре удаляющихся прыжка, а далее – совсем неразличимое. Шум, продолжающийся у сельсовета, заглушил отступление зверя.
– Вот так, стерлядь драная… Получил и ушел… – Дрожащими руками солдат перезарядил пулемет, чуть пошатываясь, поднялся. Изуродованная стена бани еще курилась дымом, но огня уже не было. Премудрый ящер добился своего.
Ящер… Пресмыкающее времен палеозоя. Только с интеллектом. Потому что атом, когда его расщепляют, мстит. Потому что людям нужен сильный противник. Потому что на дворе двадцать первый век. Двадцать первый и, должно быть, последний…
Глава 8
Вадим проснулся от писка рации. Осторожно высвободил руку из-под головы Елены, взяв кожаный футляр, вытянул в полную длину антенну, вышел из комнаты. Вызывал Пульхен.
– Вадим?… Все спишь?
– Уже нет.
– Как самочувствие?
– Ладно, деликатес хренов, выкладывай, не стесняйся. Что стряслось?
– Да так, мелочь. Мог бы и не дергать. Мадонна тут тебя ищет.
– Что ей надо?
– Это тебе лучше знать. Волнуется, дама.
– Ладно, пропускаем тему. Так что все же стряслось?
– Хмм… Что ж, сам напросился… – Пульхен помялся. – Видишь ли, Вадик, на химзавод олухи какие-то припожаловали. Вооруженная группа. Послали муниципальным властям ультиматум. Либо, значит, предоставление властных полномочий, либо в полдень взорвут химзавод к чертовой матери.
– Кто они, не выяснили?
– Черт их знает, но, кажется, не «бульдоги»… Ребята говорят, похожи на крашеных.
Вадим хрипло прокашлялся, с некоторым удивлением провел ладонью по лицу. Нос и щеки были оцарапаны, но ранки были явно несвежие, их покрывала довольно прочная короста. Странно. Или это Елена? Теперь уже и не вспомнить…
– Взрыв чем-то грозит городу?
– В том-то и дело, что никто толком не знает! Откопали тут одного инженеришку, работал там когда-то… Рассказывает, что на заводе пропасть всякой дряни. Конечно, не иприт с плутонием, но кто теперь с уверенностью скажет?
– Ладно, подъезжайте. – Вадим вздохнул.
– А ты где?
– У Елены. Дом возле уличного театра.
– Понял.
– Кто-нибудь из наших уже там?
– Отослали пару дружин, но им там оказали сопротивление, так что без нас не начинают. Кстати, и беженцы первые объявились. Слухи, сам знаешь, как сейчас распространяются.