Чтение онлайн

— Ар… кхе… Джинни!

— Чего тебе? — буркнул Артур.

— А ты, случаем, не того?

— Чего не того?

— Ты… может, у тебя… правда?!

Кривошапкин широко-широко распахнул и без того не маленькие глаза и позеленел:

— Правда?!.

И рванул куда-то в кусты.

Серёга покачал головой. Надо будет в следующий раз попробовать побыть бабой. Прикольно, наверно! Ведь интересно же, а вдруг будет биомуляж с такими же буферами, как в этот раз Вике достались? Ух, Серёга б их помял бы, так бы помял бы, вах! Сладострастные фантазии заполонили всё сознание и были упоительны ровно до тех пор, пока Лавров не вспомнил: можно быть единовременно кем-то одним. Или бабой, или мужиком.

Вот блин же.

Нет, лучше всё-таки мужское тело. В нём ты хотя бы знаешь, что тебе можно и нужно делать с каждой его частью и не ждёшь никаких подвохов!

Мало кто верил в то, что Вера не носит контактных линз. Её большие, красивой правильной формы глаза с самого рождения напоминали камень александрит. Даже иногда под прямыми солнечными лучами казались чуть зеленоватыми.

— Мартышка к старости слаба глазами стала, — ироничным, извиняющимся тоном проговорила Вера, разгибая дужки изящных узеньких очков для чтения.

— А у людей она слыхала, — задумчиво подхватила собеседница, — что это зло еще не так большой руки: лишь стоит завести Очки.

— О, вы тоже знаете эту басню?

— Ты.

— О, право, мне так неловко, Ариадна…

— Ну я же тебя на ты называю.

— А я тебя тоже стараюсь, — несмело улыбнулась Вера.

Во что она никогда не верила, так это в мистику, во всех этих магов, колдунов, бабок-угадок и прочих, прочих, прочих. А тут появилась Ариадна и поставила весь её мир с ног на голову.

Если ещё можно было предположить, что она просто нехило подготовилась, разузнав заранее, сколько и каких жён у охранников, кто из сотрудниц и кого родил за последний год, сколько было мужей у самой Веры, то… откуда эта женщина могла узнать те вещи, о которых Вера не рассказывала даже матери? Она делилась этим только с подругами, вернее, с одной подругой, с Викой! Но Вика погибла в автокатастрофе.

Значит… получается, что всё-таки есть какая-то связь с загробным миром? Значит, эта женщина действительно способна выходить на контакт с душами умерших?

Никому, кроме Вики, Вера не говорила, что хочет усыновить ребёнка.

Маленькую девочку.

Маленькую, весёлую, бойкую! Или тихую и спокойную… грустную. Чтобы научить её радостно смеяться. И чтобы называла мамой. И…

С фотографии смотрел мальчик.

Яркие синие глаза, светло-светло-русые, выгоревшие в белизну волосы. И улыбка. Такая, словно уже готов спросить: ты моя мама?

— Да, — скала Вера, ещё прежде, чем успела представить себе до конца, как Алёшенька задаёт ей этот вопрос.

Алёшенька…

— Я… я готова, — сказала она, поднимая взгляд на Ариадну. — Что-то не так?

По смуглым щекам Токмаковой медленно ползли слёзы.

— Всё так, — хрипло выговорила она. — Ты даже представить себе не можешь, насколько всё — так. Поехали. Тебе долго собираться?

— Что ты, нет! Ой… сегодня встреча с поставщиками…

— Оставь за себя Эллу.

— Что?! — опешила Вера. — Прости… я всё время забываю, что ты… э-э… разговаривала… ну… с Викой. Вы же, наверное, долго говорили, да? И она всё тебе рассказала?

— Ага, — кивнула Ариадна. — Ты даже представить себе не можешь, как долго…

Вика определилась с желанием.

Она страстно хотела, чтоб Вера узнала её.

Вера всегда была доброй и отзывчивой, и, может быть, если б Ариадна Токмакова рассказала ей трогательную сказку про то, как нашла где-то рекламу её салона и решила приехать, а на вокзале какие-то подонки выкрали кошелёк, и теперь ей негде ночевать — может быть, она предложила бы бедной несчастной женщине переночевать у себя. Но Балабанова никогда не верила ни в какие полтергейсты, шаманизмы, эзотеризмы и тому подобную "ересь", как она это всё называла. Вика сначала спланировала втереться в доверие и отыграть роль предсказательницы, наплести, что видела в недрах своего хрустального шара будущее Веры Дмитриевны и, раз уж её приютили, то просто обязана поведать о нём. Но, пока ждала в приёмной, опомнилась. Более лёгкого способа провалить дело сложно было придумать. Но, с другой-то стороны, не получалось изобрести вообще никакого — чтобы рассказать Вере про Алёшу.

И Вику посетило наитие. Она решила сообщить, что с ней вступают в контакт души усопших. Это всё равно был определённого рода риск, выдавать себя за медиума, но в рукаве таился козырной туз: Балабанова никому и никогда не рассказывала, что хочет усыновить ребёнка. Правда, хотела Вера девочку, и у Вики внутри всё изморозью покрылось, пока она медленно тянула руку с фотографией, пока подруга надевала очки, пока всматривалась в не слишком удачный, не совсем чёткий снимок.

Если бы Вика не отдала своего малыша в детский дом.

Если бы Вике хватило смелости забрать его.

Если бы Вика не была такой дурой…

— Вика…

Она вздрогнула и рывком обернулась к подруге.

Узнала!

Вера узнала её!

— Вика была… замечательным человеком.

Волна счастья откатилась, не добрызнув ни капли на раскалённую Викину душу.

"Ариадна" глухо застонала, упираясь лбом в сжатый кулак.

— Да. Вика была… замечательным человеком. И очень тебя любила, Вера. И любит до сих пор. И жалеет, что так редко тебе говорила об этом. И вообще, много о чём жалеет… и прожила бы всю свою жизнь иначе, выдайся шанс. Но не жалеет и никогда не пожалеет, что дружила с тобой. Ты тоже замечательный человек, Вера.

Вика буквально чувствовала, как осыпается под ногами песок, увлекая в лавину то ли признания — Вера! Это же я! — то ли беспамятства, так сильно сжимала виски боль.

Назвать её "адской" язык не поворачивался даже мысленно: слишком уж реальными оказались все те вещи, в существование которых никогда не верили три подруги, студентки ГИТИСа.

— Вам… тебе нехорошо? — участливо потянулась к Токмаковой-Ермолаевой Вера.

— Да нет… всё в порядке, — вздохнула Вика.

Конечно, в порядке. Что может случиться с человеком, который и без того уже умер?