Придон
Шрифт:
Он остановился, заколебавшись.
– Знаю, – ответила она сердито, – лучше не спрашивай, хорошо?
Он развел руками, смотрел в пол, стараясь не встречаться с нею взглядом.
– Как скажешь.
– Никогда, – сказала она с нажимом – Никогда не спрашивай!
Он поклонился, все так же отводя взгляд, только бы не видеть ее лица, ушел. Она в отчаянии заломила руки. В самом деле, почему она не ушла с родней? Ведь приходили не убить Придона, а спасти ее от него, забрать с собой!
Вяземайт проводил дни и ночи у магического зеркала, мрачнел, наконец снова отбыл, по своему обыкновению, таинственно и незаметно. Но перед уходом сказал:
– Придон, наши так и не смогли взять Долину Иггельда. Там горстка, но эта горстка дерется! Туда отправился Меклен, отважный Меклен, который ко всему еще и не дурак, воевать умеет. Однако… Нет-нет, я не говорю, что Меклен уже потерпел поражение, но его постоянно бьют, а он только царапает лоб о каменную стену.
Придон нахмурился, ярость пришла неожиданно быстро, он сам удивился, сжал себя в кулак, из-за чего голос самому показался сдавленным, словно выползал из-под рухнувшей скалы:
– И что же? Взяли Куявию, но не в состоянии взять эту крохотную долину?
Вяземайт сказал сердито:
– В ту крохотную долину отправился небольшой отряд, а не войско!.. Есть разница. Мы захватим и тот клочок земли. Драконов перебьем, это понятно. Причем надо сделать это поскорее…
Придон насторожился, развернулся к верховному волхву, тот морщился, словно сидел на иголках.
– Что-то случилось?
– Да, – ответил Вяземайт, – сам догадываешься, разговоры.
– Не догадываюсь, – отрезал Придон.
– Ах да, – ответил Вяземайт, – у тебя другие заботы… Дело в том, что если раньше куявы при встрече осведомлялись в первую очередь о здоровье друг друга, о здоровье близких, о приплоде дома, потом лениво обменивались новостями, то сейчас все, мужчины и женщины, стар и млад, знатные и простолюдины – все при встрече вместо «здравствуйте» жадно спрашивают: ну как там Долина Иггельда, держится?
Придон скрипнул зубами, лицо почернело. Он сел и ухватился за голову. Вяземайт открыл рот и… снова закрыл. Придон страшен, взрывается по каждому поводу, срывается на крик, даже друзья избегают его, и как тут сказать, что в Куявии чуть ли не всяк ликует, слыша радостные вести про эту проклятую Долину, всяк выпрямляет спину и гордо смотрит на артан, не таких уж и непобедимых, как оказывается, словно это он их бьет! Как сказать Придону, что невозмутимые артане звереют, хватаются за топоры и гневно вращают глазами? Страна начинает вскипать потихоньку, кое-где уже бурлит, как и всегда, но теперь это совсем не мирное кипение: всюду шныряют всякие люди, шепчутся, сговариваются, носят подметные письма, передают шепотком вести, что и такой-то знатный и могущественный бер готов совсем войском явиться на зов того военачальника, что встанет на место Тулея, а то и обещает уйти из стана артан, если все еще на службе у проклятых кочевников, что военачальники куявских войск тайком шлют друг другу гонцов, выясняют, кто до какой поры будет держаться артан, не пора ли поддерживать разбойничающие отряды, которые далеко не все разбойники, а многие просто рядятся под разбойников…
И все всюду говорят тайком и вслух, что, как только объявится герой, готовый принять престол, сразу же возьмутся за мечи и придут в его стан!
– Как всегда, – сказал он как можно спокойнее, чтобы унять гнев Придона, – идут слухи, слухи, слухи…
– Какие?
– Ну, понятно какие… Что Тулей не погиб, что убили другого, а Тулей неузнанно бродит по стране, собирает верных ему людей. Такие слухи всегда идут, как муравьи… И что, мол, едва Тулей объявится, тут же вся страна поднимется, как один человек! Это куявы-то поднимутся, представляешь?.. А те, кто не такой горячий, мудро вроде бы поправляются, дескать, не вся страна, но зато все, у кого в руках оружие, тут же встанут под его державный стяг!
Придон усмехнулся одной половинкой рта.
– Да, герои… Но как быстро умолкают, когда видят наших всадников!
– Все же Долину Иггельда надо стереть с лица земли как можно быстрее, – сказал Вяземайт. – Боюсь, что мне снова придется отбыть туда. Я думал, что, обезвредив башни, сделал достаточно… гм…
Придон оживился, сказал с восторгом:
– Знаешь, неужели мы настолько сильны, что эта небывалая победа… прошла так незамеченно? А ведь это самый страшный кошмар Артании – черные башни колдунов! А ты их так просто, так незаметно, что даже обидно. Как будто тени своей боялись.
Вяземайт покачал головой:
– Башни колдунов могли бы смести в пропасть всю нашу армию, как хозяйка сметает за порог муравьев. Просто я убедил подземный народец продырявить каменные корыта их подземных хранилищ волшебной воды. А если вода уходит, у колдунов нет силы. На самом деле все просто, как видишь… когда кто-то другой сделает. Словом, надо Долину взять как можно быстрее! И надежды этих дураков рухнут, хотя надежды-то дурацкие: Долина с места не сойдет… и даже если бы мы ее не взяли вовсе, что, понятно, дико, все равно ничем помочь не сможет равнинной Куявии!
Придон кивнул, глаза заблестели мрачным огнем.
– Надо взять, – сказал он жестко. – Тогда утихнут слухи и про скрывшегося Тулея. Сейчас дурачье может думать, что он в этой самой Долине… а потом, увы, если Долина будет взята… когда будет взята!.. языки втянут в задницы.
Вяземайт поднялся, обнял, от ладоней волхва в тело Придона потек сухой жар, воспламеняющий кровь и убирающий усталость.
– Языки без костей, – сказал он почти беззлобно, – не понимают, что в Долину Иггельда Тулей мог бы попасть только на драконе, а он их ненавидел похлеще нас, артан! И не помогал пастухам драконов никогда… Ладно, Придон. Не знаю, суждено ли нам еще скакать по Степи на быстрых конях?.. Что-то плохое у меня предчувствие. Ну, ладно, держись.
Он еще раз крепко обнял, Придон ощутил тот же прилив жара, успел увидеть, как Вяземайт повернулся к двери, однако исчез раньше, чем коснулся дверной ручки.
Они сидели рядом, их плечи почти касались, но он страшился придвинуться ближе и в самом деле коснуться. С неподвижным лицом, обращенным в сторону стола, он косил глазом, видел румянец на ее щеке. Ее крупные глаза были то прикрыты длинными копьями ресниц, густыми и слегка загнутыми на кончиках, то вдруг сверкали, как самые яркие звезды.
Аснерд тоже посматривал на Итанию с любовью и беспокойством. В огромном дворце, лишенная материнской ласки, она жила чуть ли не сиротой, жизнь мчалась мимо, а тут вдруг засияла, как драгоценный камень, на который упал луч солнца. Когда ее увидели год назад, она была еще прелестным подростком. Даже в тот первый раз, когда они захватили ее с Куябой вместе, как любит говорить Придон, она все еще оставалась подростком. Но за месяц, пока искали ее и нашли в Черном Утесе, она преобразилась из подростка в молодую девушку, созданную для любви.