Чтение онлайн

Экипаж остановился перед квадратной громадой Саут-Хилла, обиталища семейства Баррет, До кончины сэра Джона именно Блейки считались законодателями здешнего общества по праву титула и состояния. Теперь их место заняли Барреты, и леди Баррет, нужно отдать ей должное, всегда оказывала Мередит неизменное почтение, чем невероятно действовала ей на нервы. Однако она не могла отвергнуть эти знаки внимания, боясь показаться при этом грубой и невежливой особой и к тому же не желая навлечь на себя осуждение соседей.

Именно по этой причине она и оказалась в числе избранных гостей, приглашенных в Саут-Хилл на ужин перед балом.

— Мередит, дорогая! — воскликнула Пейшенс Баррет, бросаясь навстречу гостье. — Как вы прекрасно выглядите!

Она тактично воздержалась от лицемерной похвалы платью Мерри, унылому одеянию из коричневого бомбазина, с кружевной косынкой на шее, как у старой девы, штопаным-перештопаным нитяным перчаткам. Она, разумеется, помнила, как в свое время туалетам леди Блейк жестоко завидовали все дамы, но теперь даже представить такое было трудно. Бедняжка совсем разорена долгами, оставленными усопшим мужем, и необходимостью содержать трех довольно взрослых мальчиков.

— Все наши добрые друзья уже собрались, дорогая, так что вам будет приятно с ними встретиться, — заверила она Мередит. — Однако самое интригующее знакомство еще впереди. Лорд Ратерфорд любезно принял приглашение сэра Ал-джернона присоединиться к нам. Не думаю, что кто-то из наших молодых дам сумеет заинтересовать его, но будьте уверены, что немало сердечек уже трепещут, как пойманные бабочки.

— Наверное, — пробормотала Мерри, стараясь не поднимать ресниц, чтобы хозяйка не заметила раздраженного блеска глаз. Ей совсем было ни к чему надевать сегодня коричневый бомбазин. Зеленое шелковое платье, пусть и знавшее лучшие дни, не настолько унылое и старомодное.

Но Мередит немедленно приказала себе не глупить. Пусть Робу и понравился этот человек, но к чему ей лондонский денди? Кроме того, вряд ли в своем положении она может позволить себе флирт, пусть и самый безобидный.

Она мило болтала с престарелой Изабель Карстерс, когда дворецкий с невероятным корнуольским акцентом объявил о прибытии лорда Ратерфорда. Невозможно было не заметить дрожи возбуждения и не услышать взволнованного шепотка, приветствовавших появление его светлости. Мередит стало стыдно за Пейшенс, которая ринулась навстречу высокородному гостю и, присев, стала заверять его светлость в чести, оказанной ее скромному жилищу. Бедняжка, совсем растерявшись, лепетала, как сильно надеется, что лорд Ратерфорд найдет их общество простых провинциалов достойным его. Мередит не представляла, как можно с честью выйти из этого неприятного положения. Все равно что ответить прямо на вопрос: «Вы бьете свою жену?»

Поэтому она, не выказывая нетерпения, с интересом ждала, что скажет лорд Ратерфорд. Однако он низко склонился над рукой хозяйки. Мередит была вынуждена признать, что он действительно находчив.

И вечерний костюм сидел на нем идеально: длинные брюки со штрипками, черный фрак без всяких украшений, но прекрасного покроя, белый галстук, повязанный с простой элегантностью, посрамившей ухищрения молодых франтов, окруживших гостя. Темные волосы причесаны аккуратно, но без всяких затей. Мередит пришлось переменить мнение. Кем бы ни был лорд Ратерфорд, денди его не назовешь.

Она поспешно опустила глаза и снова заговорила с миссис Карстерс. Пейшенс представляла лорда тем, кто, по ее мнению, мог его заинтересовать. Скоро придет и очередь Мередит, но жалкая нищая вдова вряд ли окажется в числе первых, удостоившихся подобного благоволения.

– Мередит, позвольте представить вам лорда Ратерфорда.

Значит, роковая минута наконец настала. Мерри, отвернувшись от миссис Картере, присела в реверансе и протянула лорду затянутые в перчатку пальчики. Штопка на запястье, пусть и аккуратная, не ускользнула от глаз его светлости.

— Леди Блейк, рад познакомиться, — проговорил он, — ваш покорный слуга, мадам.

И поцеловал воздух над маленькой ладошкой. Это несчастное создание не может иметь ничего общего с юным сорванцом Робом Трелони; Создавая мысленный образ Мерри, Дэмиен руководствовался бесхитростной болтовней ее брата, но реальность оказалась ужасающей. Трудно составить мнение о ее внешности, поскольку она кажется, не способна взглянуть на него и упорно рассматривает носки своих поношенных туфель. И голос не поднимается выше шепота, так что невозможно определить, какой он на самом деле. Фигура, похоже, сносная, насколько можно судить по тому, что скрыто складками чудовищного платья, а волосы, хоть и затянутые старушечьим узлом, переливаются красноватыми бликами, словно луч вечернего солнца, проникший в темную комнату через приоткрытую занавеску.

— Э-э… а вы, милорд… то есть насколько…

Женщина сконфуженно смолкла, судорожно взмахнула веером и уронила на пол ридикюль. Ратерфорд поспешно нагнулся, чтобы поднять сумочку.

— Вы что-то сказали, леди Блейк? — скучающе осведомился он.

Интересно, она всегда так смехотворно жеманится? Или просто нервничает? В таком случае какова причина столь странного поведения? Может, мужчины не часто заговаривают с ней и она попросту не привыкла к подобным вещам? Совсем как курица с отрубленной головой, которая мечется по двору: бормочет благодарности, принимая протянутый ридикюль, снова приседает и проделывает все это, по-прежнему не поднимая глаз:

— Вы так добры, — ответила она наконец. Его светлость нисколько в этом не сомневался, но правила этикета требовали, чтобы он вежливо запротестовал. Несколько ободренная его заверениями, леди Блейк прошептала, что, как она надеется, ему понравился Корнуолл.

— Не слишком, мадам, — небрежно бросил он, гадая, как лучше покончить с этой утомительной и крайне неловкой сценой.

«Чванливый осел!» — подумала Мерри, на какую-то долю мгновения поднимая глаза. Ничего подобного он никогда не видел! Цвета терна, темно-темно-фиолетовые! Вспышка негодования, блеснувшая в них, застигла его светлость — врасплох. Но тут она снова устремила взгляд в пол и пробормотала что-то неразборчивое. Ратерфорд решил, что ошибся и это ничтожное создание отнюдь не способно на столь глубокие чувства, как гнев или ярость. Он с нескрываемой мольбой взглянул на леди Пейшенс, и любезная хозяйка немедленно поспешила ему на помощь с просьбой проводить ее к столу.

Мередит, в спутники которой достался тугоухий, но до ужаса громкоголосый адмирал Питершем, была предоставлена самой себе, что как нельзя лучше устраивало ее, поскольку теперь она могла свободно наблюдать за знатным гостем. Лорд Ратерфорд вел себя безупречно, но что-то в выражении лица, твердых губ говорило о едва скрытой досаде. Однако в тех редких случаях, когда эти губы раздвигались в искренней улыбке, и серых глазах светились ум и юмор. Мередит решила, что, хотя красивым в общепринятом смысле слова его нельзя назвать, все же, не выгляди он таким скучающим и нетерпеливым, мог бы показаться довольно приятным. Однако вряд ли этого дождешься! Судя по виду, лорд Ратерфорд не находил ничего достойного своего внимания. Ничто его не забавляло, не радовало, особенно в нынешнем положении, за которое он должен винить исключительно себя. Изнеженным аристократам, находящим сельскую жизнь невыносимой, следует и дальше утопать в беззаботной роскоши.