Причуда принцессы
Шрифт:
И все же избавиться от ее присутствия было легче, чем выбросить ее из головы. Весь день и вечер мысли о Натали не давали Деметрио покоя, отвлекая от дел.
Она говорила, что сбилась с пути? Откровенная ложь! Просто ей захотелось увидеть вблизи опасного, большого, плохого парня – так глазеют на диких животных в зоопарках. Она и не рассчитывала, что ее застукают. Какая наивность.
Своей чистотой и нетронутостью Натали напомнила Деметрио едва распустившийся цветок. Слава богу, ему хватило ума не притронуться к этому бутону, иначе к вечеру разъяренная толпа соседей призвала бы его на суд Линча.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Тем же вечером за ужином Натали заговорила о новом соседе:
– Я нанесла визит на соседнюю виллу.
– Ты заходила к Брамбилласам? – Глаза бабушки удивленно расширились. – Я думала, они уехали.
– Я говорю о другом соседе, мистере Бертолуччи.
Даже заметив, что в ее супе плавает змея, Барбара выглядела бы менее удивленной.
– О небеса! Дитя, зачем ты пошла туда?
– Мне стало интересно.
– Будь Аль Капоне сейчас жив, он бы меня тоже интересовал, но я бы не показалась ему на глаза!
Гордость Натали была уязвлена позорным побегом с виллы «Дельфина», но, обдумав все, что случилось днем, она решила дать возможность соседу доказать, что он не так плох, как о нем говорят.
– Вряд ли мистер Бертолуччи из той же категории людей, что и Аль Капоне. Единственный его грех в том, что он живет здесь. Но будь это моя собственность, я бы тоже не продала ее.
Барбара осторожно положила вилку и вперила во внучку свой знаменитый взгляд, от которого у сотрудников «Уэйд Интернэшнл» подкашивались ноги.
– Он не нашего круга, дорогая, и никто здесь не желает с ним общаться.
– Откуда ты знаешь?
Во взгляде бабки читалось удивление: ее умная внучка задает столь глупые вопросы.
– Я уже говорила, – нарочито вежливо повторила Барбара. – Установленный факт, что его семья связана…
– С организованной преступностью. Я не забыла.
– Тогда ты помнишь все остальное… о его деде. Он…
– Каждое слово. Но как это касается нашего соседа?
– Ну, милая! – Барбара театрально изогнула брови. – Яблоко от яблони недалеко падает.
– Как ты можешь говорить такое? Моя мать думает о шмотках и друзьях из высшего общества, отец не умеет отличить дебит от кредита, но меня ты пророчишь в президенты на свое место!
– Мы другие.
– У каждой семьи свои скелеты в шкафу.
– Ну не такие же, Натали. Убийство, вымогательство, тюрьма.
– Прадедушка Уэйд играл в азартные игры.
– Но он не убивал!
– Это ты так думаешь. Он редко выходил из-за игрального стола проигравшим. Есть записи, что его победы часто оставляли за собой разрушенные судьбы. Кое-кто говорит, если бы он жил дольше, то обобрал бы полграфства.
– Он был очень проницательным.
Натали разразилась презрительным смехом.
– Ты себя слышишь? Он играл на слабостях людей, шел к цели по головам детей! Один бедняга наложил на себя руки, проиграв в покер Эдварду Уэйду!
– Каждый был волен выйти из-за стола. Твой дед не виноват в их глупости.
– Неужели? Тогда и мистер Бертолуччи не виноват в том, что его дед и отец были преступниками.
Пожилая женщина промокнула салфеткой уголки рта и наклонилась над столом.
– Послушай, Натали, – горячо начала она. – В этой части страны живут семьи… честные и законопослушные, пострадавшие от Бертолуччи. Матери боялись за невинность дочерей. Мужьям и отцам предлагалось отдать своих жен и дочерей в обмен на долги. Сыновья пропадали без вести, и никто о них больше не слышал. Дома мистическим образом сгорали дотла.
– Это происходило много лет назад, бабушка.
– Да, но люди помнят.
– Конечно, помнят, – согласилась девушка. – Кто может забыть о трагедии? Но существует презумпция невиновности. Человек не виновен, пока его вина не доказана. А мистер Бертолуччи ничего предосудительного не сделал. Кстати, как его имя? Не очень удобно обращаться к нему «мистер».
– Не знаю. Домиано… Демьен… или что-то подобное, очень ему подходит. Дьявол, демон. Я вообще очень удивлена, что ты завела этот разговор.
– Всеобщее презрение и безразличие не заставят его уехать. Он не показался мне человеком, заботящимся о своей репутации и желающим сделаться популярным у нашего милого общества.
– О чем ты говоришь? Ты – будущий президент компании! Ты хочешь отдать ему…
– О, пожалуйста! – Натали всплеснула руками. – Я говорю о добрососедстве, а не о том, чтобы подарить ему фирму.
– Не все разделят твое мнение. Ты юна и неопытна, дорогая, но интересы вкладчиков превыше всего. Они не должны страдать. И ты очень рискуешь, если настаиваешь на продолжении отношений с этим мужчиной.
Натали не могла сдержать досаду.
– О каких отношениях идет речь, ради бога? Я просто предлагаю…
А что именно я предлагаю? Изменить цвет стены в саду? Почему я так горячусь?
Не в состоянии придумать достойного завершения своей пламенной речи, Натали закрыла рот.
– И? – выжидающе заметила Барбара.
– Ничего. – Девушка тряхнула головой, не понимая своего неравнодушного отношения к мужчине, который проявил к ней самой так мало интереса. – Ты права. Я слишком увлеклась ролью защитника.
Следующую неделю Натали провела в Риме у своей школьной подруги Терезы Ламберт. Они посетили Колизей и шоу высокой моды в фешенебельном районе, посмотрели выставку искусств в Ватикане.
Пока Тереза была на работе, Натали ходила по магазинам. Вечера они проводили с мужчинами из высшего общества, и эти мужчины, обладавшие шармом, красивые, импозантные, культурные и хорошо образованные, к концу вечера непременно начинали напоминать Натали ватагу клонов.
– Ну? – приветствовала внучку Барбара. – Как провела время?