Причина его одержимости
Шрифт:
– Нормально.
– Похоже, тебе закатили сцену ревности, – дразню Кира, настойчиво вглядываясь в его лицо. Он усмехается и машинально оборачивается, чтобы проследить за Ари. Наблюдать за той со стороны – одно удовольствие. Смешная она. То возле кустика остановится цветочки понюхать, то так припустит, что потеряет крокс. Я с маниакальной одержимостью впитываю в себя все, что вижу, как будто боюсь, что мое счастье у меня снова отнимут. Интересно, когда это пройдет? И пройдет ли хоть когда-нибудь.
Мимо Кирилла, выставив перед собой грудь, марширует тюнингованная девица. Машинально шагаю вперед, обвивая его шею руками. Кир удивленно приподнимает брови, то на меня пялясь, то на проходящую мимо блондинку. Ну, да… У меня не очень с проявлениями чувств на публике, но тут-то – другое дело!
– Решила не отставать от Ариши и тоже меня поревновать?
– Ага. Еще чего, – закатываю глаза. Выходит неубедительно, потому что Кир в ответ скалится. Я в бессилии плещу ему в лицо водой. Детская выходка, да. Идиотская ревность.
– Поревнуй. Это полезно. Правда, изматывающе.
– Откуда тебя знать?
– На тебя пялятся все мужики в бассейне.
– Глупости. Тебе кажется, – качаю головой, но все же начинаю невольно оглядываться.
– Я серьезно. Вон тот в красных шортах, и папа Аришиной несостоявшейся подруги, кстати, тоже.
– Зная твой темперамент, удивительно, как ты еще не полез бить им морды, – фыркаю.
– Бить? Зачем? Пусть смотрят. Мне не жалко. Трахать-то тебя все равно буду я.
– Кир! – выдыхаю, шокированная. Но шок – это для виду, а внутри у меня уже все в тугие узлы стягивается и наливается томным жаром.
– Но ведь буду же? Твои торчащие соски даже сквозь чашечки купальника видно.
– Пойду, помогу Арише с мороженым.
– Трусиха.
На самом деле нет. Но мне определенно еще привыкать и привыкать к дерзости сопляка. Вас удивляет, что я до сих пор так его называю? Зря. В этом слове нет каких-то негативных коннотаций. Скорее оно подчеркивает скандальность происходящего между нами, а потому будоражит.
День проходит просто прекрасно. После обеда мы спускаемся к морю. Меня всегда удивляло, почему люди предпочитают мариноваться в бассейне, когда можно плавать в море, отдаваясь его мощной стихии. Там же встречаем закат, очень ранний, как и везде на юге. На ужин идем в рыбный ресторан. Краситься в такую жару – себе дороже, но я решаю хоть немного прихорошиться. Белое короткое платье подчеркивает мой идеальный загар. На фоне меня даже поцелованные солнцем Кир с Аришей смотрятся на несколько тонов светлее. Такая я смугляшка.
Взгляд Кирилла загорается, когда я выхожу, и не гаснет все время ужина. Краем уха слушаю их болтовню с Ари. И ерзаю, ерзаю, ерзаю…
Нам приносят заказ. Разливают вино. Я с жадностью припадаю к бокалу.
– Эй, а тост? У нас вообще-то праздник, – возмущается Кир.
– Да? Тогда говори. А я с радостью послушаю.
– Без проблем, – усмехается парень, подхватывая бокал. – Давайте выпьем за моих любимых девочек. За тебя, Ари, и за тебя, Аня. За долгожданное воссоединение нашей семьи. Обещаю, что никому больше не позволю ее разрушить. Вы – мое все. Я никогда вас не упущу. И не отпущу, даже если вы захотите сбежать.
Заканчивает Кирилл с улыбкой, которая, впрочем, не касается его глаз. Я немного ежусь. Хотя ничего нового и не узнала. Он все такой же на мне повернутый. Похоже, зря я парюсь по поводу более молодых соперниц. Если честно, я даже не видела, чтобы Кир смотрел по сторонам. А уж чтобы он смотрел на кого-нибудь так, как на меня смотрит – и подавно. Чтобы не известись от сомнений, мне всего-то и нужно уже сейчас чуть внимательнее относиться к собственной внешности, чтобы, когда ему будет сорок, а мне – сорок семь, выглядеть лет на десять моложе. При наличии денег, хорошей генетики и косметолога это, в общем-то, вполне посильная задача.
– Мы никуда не убежим, да, мама?
– Конечно, – улыбаюсь Арише.
– Даже если я налажаю? – подхватывает Кир.
– Мы все неидеальные, Кирилл. Я тоже буду лажать, поверь.
– Лажай. Я придумаю, как тебе извиниться…
Кирилл проходится по моей коже медленным тлеющим взглядом, очень явственно давая понять, в какой форме эти самые извинения он примет. И я опять вспыхиваю. Надоело! В конце концов, я так тоже могу. А тут еще как раз мидии приносят. Отламываю кусочек багета, макаю в соус и кладу на язык.
– М-м-м. Божественно.
– С огнем играешь.
Томно облизываюсь. Веду по нижней губе пальцами, якобы стирая остатки соуса.
– Ты про что? – невинно хлопаю ресницами.
– Не боишься, что замучаешься тушить?
Нет. Я, черт его дери, только и жду этой возможности.
– Жаль, у нас всего этот уикэнд, – откашливаюсь, съезжая с темы.
– Ты можешь убедить меня задержаться.
– Нет, Кир, что ты. Я же понимаю, что у тебя там борьба не на жизнь, а на смерть. Все нормально. Пара дней – значит, пара дней. Нам хватит.
– Не уверен, что хватит мне, – кривит губы в порочной улыбке сопляк. – К тому же у меня контрольный пакет акций. Им придется прогнуться.
– Ты же еще не вступил в наследство, – теряюсь я. Кирилл подкуривает. Изящно затягивается и, запрокинув голову, выпускает дым.
– Я акции отца начал скупать пачками, когда появились первые свободные деньги.
– Зачем? – хлопаю глазами. – Разве не проще было вложить их в развитие собственного проекта?
Я мало что смыслю в бизнесе, но вроде делают именно так…
– Конечно, проще. Но мне нужно было подстраховаться.
Подстраховаться? Подстраховаться… Губы приоткрываются. Ну, конечно! Он ведь говорил!
Сглатываю.
– И кто знает, что у тебя есть эти акции?
– Ты. И вот… Ариша.
– Мне это совсем не интересно. Давайте лучше поговорим про что-то другое, – вздыхает та.
Игнорируя дочь, я замечаю:
– Но ведь контрольный пакет – это огромные деньги. Откуда они у тебя?
– Я не все акции купил. Большую часть отец сам переписал на меня.