Прибыль от одного снопа

оспожа д’Астроль, вдова офицера, жила в прекрасном загородном доме. Ее усадьба располагалась в окрестностях Амбуаза – старинного замка с изысканными башнями, владения королевских особ. С высоты этих башен открывался взору вид на чудесные сады Франции, орошаемые водами реки Луары, за течением которой можно было следовать взглядом на протяжении двадцати пяти миль 2 . Этот вид – один из самых обширных и замечательных, какие только известны, – обыкновенно привлекал иностранцев, путешествующих поблизости. Не однажды любопытство и красоты местности заманивали их до самого дома госпожи д’Астроль, отстоящего от замка не более чем на полмили.

Эта почтенная дама проживала в имении с двумя дочерьми – Дельфиной и Эжени. Одна из них любила пышность и наряды, так что желала иметь у себя все выдумки моды; другая же была бесхитростна и мало заботилась об убранстве. Платье из простой ткани, две маленькие золотые сережки, зеленый сафьянный 3 пояс, черепаховые гребни – таков был наряд Эжени. Дельфина же, напротив, всегда носила платье из дорогой шелковой материи, с оборками и прозрачными широкими рукавами. Она имела вышитую шемизетку 4 , убранную кружевами; шляпку с широкими полями, закрывавшими ей половину лица, так что с трудом можно было различить возникавшие впереди предметы; пояса же менялись каждый день – то шотландский, то греческий, то какой-нибудь еще. Модные башмаки так сжимали прекрасные ножки, что она с трудом могла ходить, но чем не жертвуют ради моды! Легко понять, что такое различие вкусов и склонностей между двумя сестрами имело большое влияние на свойства их характера. Дельфина более всего уважала людей, в наружности которых угадывалось знатное происхождение. Эжени же была привязана только к достоинствам сердца и судила обо всем по поступкам, отмечая все, что открывало в них чистую и возвышенную душу собеседника. У нее гораздо меньше, чем у сестры, было подруг, но они любили ее с особенной нежностью.

Это случилось во второй половине сентября, когда в тех краях часто бывают слякоть и ненастье. Дельфина и Эжени, возвратясь с прогулки, едва успели укрыться от проливного дождя. Из окон залы они заметили двух незнакомок, которые шли пешком через их обширный двор и пытались найти какое-нибудь место, чтобы спастись от непогоды. Одной из них было на вид около пятидесяти лет; она была в простом платье и соломенной шляпке. За ней следовала девочка, двенадцати или тринадцати лет, одетая еще проще. Коротенькое платье из ситца, без всяких оборок, шляпка из несколько полинявшей зеленой тафты 5 , косынка на шее, черные кожаные башмаки – вот все, что составляло убранство юной незнакомки.

Буря усиливалась, и ливень продолжал идти. Госпожа д’Астроль, обладавшая добродушием, не могла забыть о гостеприимстве и пригласила заплутавших путников войти в залу. В то время, как хозяйка вышла навстречу посетительницам, ее дочери рассматривали их, в особенности девочку, которая была их ровесницей. Дельфина, едва взглянув на ситцевое платье и полинявшую шляпку, заключила, что в таком наряде невозможно быть ни знатной, ни богатой. А потому решила обойтись с гостьей весьма прохладно. Эжени же, напротив, с первого взгляда на юную незнакомку сочла ее достойной живого участия и интереса.

– Нас с Изабеллой увлекла приятная прогулка, – сказала пожилая дама, смотря на свою воспитанницу и подавая ей молчаливый знак. – Мы, хотя и шли пешком, удалились от нашего жилища более, чем я думала. Если госпожам будет угодно, мы отдохнем здесь несколько минут.

– Смею просить вас о большем, – прервала хозяйка. – Дождь не перестает, а уже половина пятого. Не угодно ли вам разделить с нами семейный обед? А чтобы домашние не беспокоились о вашем отсутствии, я могу послать к ним одного из своих людей.

– Не беспокойтесь, сударыня, – отвечала девочка. – Мы обычно обедаем в два часа. А после обеда моя наставница всегда со мною прогуливается. Нам приятно смотреть на сельские занятия и разговаривать с земледельцами.

Такое объяснение двух незнакомок – особенно обед в два часа, непривычный для знатных людей, – заставило Дельфину думать, что они принадлежат, скорее всего, к семейству какого-нибудь художника или трудолюбивого ремесленника. Добрая и проницательная Эжени, тем временем, лишь усиливала свое внимание.

– Если ненастье продолжится, – сказала пожилая дама, – то мы с большим удовольствием останемся с вами, но с условием, чтобы мы нисколько не расстроили ваш обед.

Так и было исполнено. Госпожа д’Астроль, ободрясь простотой обращения своих посетительниц, нисколько уже не стеснялась их присутствия и села со своими дочерьми за стол. Дельфина не переставала говорить с Изабеллой с видом покровительницы. Та охотно уступала юной хозяйке преимущество в разговоре, но старалась больше обращаться к Эжени и приобрести ее привязанность. Дельфина, посмеиваясь над сестрой, думала про себя, что довольно глупо оказывать такое внимание полинялой шляпке и людям, которые обедают в два часа.

Когда обед закончился, уже сгустились сумерки, а проливной осенний дождь еще продолжал идти.

– Далеко ли отсюда до вашего жилища? – спросила госпожа д’Астроль.

– Почти три четверти мили, мы живем в замке Амбуаз, – ответила девочка, но спутница подала ей знак не увлекаться разговором.

– В таком случае я велю приготовить мою крытую коляску 6 , – сказала хозяйка дома. – Иначе вы не сможете добраться домой, не подвергнув опасности свое здоровье.

При этих словах Дельфина не смогла сдержать усмешки и сказала сестре довольно громко, чтобы могли расслышать окружающие:

– Уверена, что «ситцевое платье» в первый раз в жизни поедет в коляске.

На прощание Изабелла ласково пожала руку Эжени и сказала, что надеется возобновить приятное знакомство, произошедшее благодаря счастливому случаю. Дельфине она учтиво поклонилась, но та ответила на поклон с таким показным пренебрежением, что гостья не смогла не улыбнуться. Приказание госпожи д’Астроль было исполнено, и она сама проводила спутниц, которые искренне ее благодарили.

– Они очень любезны, – сказала мать после того, как коляска скрылась за воротами.

– Да, насколько это возможно для простых людей, – с неохотой добавила Дельфина.

– Из какого бы сословия ни была эта девочка, я бы гордилась дружбой с ней, – сказала, в свою очередь, Эжени. – В ее обращении с людьми есть особенное благородство, которым она привлекает людей и заставляет себя уважать.

– Однако же это не помешало ей, – прервала насмешливо старшая сестра, – скушать на десерт два больших персика, дюжину 7 слив и половину тарелки желе.