Претор
Шрифт:
Как и следовало ожидать, Алексей Яромирович опять взорвался и начал угрожать Эрикссону всеми карами небесными. Только Ларс не испугался:
— Мда… А я-то надеялся, что служба в армии добавит тебе хоть толику решимости и переведет из категории «пустозвон обыкновенный» в категорию «еще не мужчина, но жаждет им стать». Может, тебе стоит почаще вспоминать утверждение Лютобора Игоревича «уважающие себя мужчины предпочитают не говорить, а делать», чтобы когда-нибудь найти в себе мужество и вызвать меня на дуэль? Кстати, даю слово, что приму твой вызов. Даже по «детским» правилам. И убивать не стану — ты мне, какой — никакой, а родич…
Тут я невольно улыбнулся, ибо понимал, что даже если княжич Алексей реально воевал, то со второй ступени ранга подмастерье мог подняться только на третью. Да, формально это было значительно выше нынешнего уровня шведа, нашими стараниями доросшего до первой ступени этого же ранга, но две ступени разницы, по определению, не играли против боевого опыта парня, тренирующегося как бы не фанатичнее меня.
Терять лицо перед членами свиты и невольными свидетелями конфликта Волконский не захотел и озвучил формальный вызов. Позорить его Ларс не стал. И пугать до смерти тоже. Поэтому ответил лучшей формулировкой из всех возможных:
— Деремся до первой крови, серьезной травмы или сдачи, без подмен и тогда, когда ты сочтешь себя абсолютно здоровым. Я на связи. Хорошего отдыха…
В оперативный канал сразу же посыпались одобрительные комментарии членов команды, следившими за ходом конфликта. Я дождался завершения танцевальной композиции, вернулся к Эрикссону, «охранявшему» наших дам, и незаметно для окружающих пожал ему руку. Рындина назвала шведа редким красавчиком, а Дауд и Лиджуан, нарисовавшиеся возле нас буквально через десять секунд, весело подмигнули.
Следующие минут десять-двенадцать к нам никто не домогался. Вот мы — в смысле, парни — и «веселились» в заранее оговоренном режиме. То есть, по очереди оставались с «невостребованными» спутницами и доставляли толику удовольствия тем, с кем еще не танцевали.
Само собой, наше поведение просчитывалось на раз, поэтому очередные желающие попробовать нас на излом начали шевелиться сразу после того, как я «увел» с нашего пятачка Мавию, а Ларс — Эиру. Начало этих шевелений тоже не прошло мимо внимания Вари — она кинула в оперативный канал картинку с одной из потолочных камер и добавила три фразы, заставивших подобраться:
«К ППД выдвигается пять человек. Идентифицированы трое — Павел Геннадьевич Воронов, Леонид Андреевич Соколов и младший брат главы рода Соколовых, являющийся мастером седьмой степени школы Ментала. И еще: у женщины под алой меткой — пластика очень серьезной рукопашницы…»
Ломать порядок движения танцующих пар мы с Мавией не собирались, так что технично сместились к краю «потока», скользнули в толпу зрителей
и двинулись к «пункту постоянной дислокации». В процессе корректировали скорость по «картинке», благодаря чему подошли к месту будущих «боевых действий» аккурат после того, как Паша, некогда отвергнутый Онна-Бугэйсей, сделал первый ход. В смысле, подошел к ней практически вплотную, рывком за руку развернул к себе и заворковал:
— Здравствуй, милая! Ты по мне соскучилась?
К моему удивлению, Наоки замялась, расфокусировала взгляд и начала расплываться в мягкой улыбке!!! Меня мгновенно кинуло в боевой режим, а через долю секунды сознание, разогнавшееся до предела, внезапно связало эту странность в поведении подруги с захватом на ее запястье и словосочетанием «мастер седьмой степени школы Ментала» из доклада Вари. Вот я психанул — всадил секатор в локтевой сгиб Воронова, ударом правого локтя, усиленного покровом, отправил парня в тяжелейший нокаут и… почувствовал, как и на моем левом запястье смыкаются чьи-то пальцы!
Пока отрешенно отмечал, что не ошибся с выводами, ощутил хорошо знакомый «намек на легкую тошноту» и снова взорвался действием — ударил дыроколом точно в проекцию ядра «женщины с пластикой очень серьезной рукопашницы», перехватил и вывернул ее кисть, нащупал на ладони какую-то дрянь, спрятанную под качественной иллюзией, и раскидал боевые метки.
Барыня, среагировавшая на первую, мгновенно ушла в скачок и все тем же дыроколом превратила старшего родича Лени
в простеца. Самого Леонида сбили с ног и качественно поломали Вика с Галей. Лиджуан нейтрализовала Пашу, тщетно пытавшегося остановить кровотечение из культи. А Агрессия придавила прессом пятого, пока еще безымянного участника этой акции. Так что Дауд с Мавией, прыгнувшие к этому мужичку, украсили блокираторами магии тело, уже не способное сопротивляться.
Реакцию публики, отреагировавшей на нашу… хм… активность как-то очень уж шумно, я проигнорировал — вырубил дамочку, решившую вырваться из захвата, поймал взгляд Кнута, нарисовавшегося в поле зрения, и попросил подменить Варвару. Потом отправил Рындину к Наоки, продолжавшей глупо улыбаться, подозвал к себе телохранительницу и постучал пальцем по чему-то вроде невидимой перчатки, надетой на фиксируемую руку:
— Тут, под иллюзией, прячется какая-то хрень, блокирующая артефакты защиты от ментальных воздействий. Еще одна такая же приблуда наверняка обнаружится на обрубке руки Павла Геннадьевича Воронова. А теперь вопрос: тебе такие штуки не попадались?
Варвара пощупала ладонь рукопашницы и криво усмехнулась:
— Эта штука в просторечии называется «Варежкой», на черном рынке артефактов стоит от двухсот пятидесяти до трехсот тысяч золотых рублей и одним своим существованием тянет на двадцать лет каторги.
— На нашем клиенте тоже имеется «Варежка»… — сообщил Аль Сауд, деловито подтащил бессознательное тело поближе, выпрямился и обжег Конвойного, нарисовавшегося за моей спиной, очень недобрым взглядом.
Зря: вояка, получивший приказ всячески содействовать нашей команде, очень уважительно попросил меня объяснить суть происходящего, выслушал мой монолог, снял с ремня какую-то хитрую приблуду, с ее помощью вырубил иллюзорный полог с руки рукопашницы и дополнил объяснения Барыни: