Чтение онлайн

Мак, выпячивая губы, раскачивался на люстре, вроде бы вовсе не о нем шла речь, когда вспоминали невежествй.

– Странно, - пробормотала хозяйка дома, - Мак - инженер, правда, электроник, но не мог же он ничего не слышать о классической механике.

– Ничего странного не вижу, - спокойно возразил Мур, академик Потс, сверхспециалист по нижней челюсти, утверждает, что нет большей профанации, чем посягательство одного стоматолога и на нижнюю, и на верхнюю челюсти.

Разумеется, Мур был совершенно прав, и едва ли имелась настоятельная необходимость ссылаться на авторитет академика Потса, чтобы отстоять права специализации, не говоря уже о том, что неведение Мака было очевидно и убедительно, как всякий факт.

– Кстати, - предложил Мур неожиданно, - ultima ratio: как Мак объяснит то обстоятельство, что люстра выдерживает вес его тела, брошенного с огромной скоростью, хотя известно, что обыкновенно люстры не выдерживают действия даже собственной своей тяжести?

Верно, случаев таких было множество, и ссылка на сверхпрочные крепления, к которой мог бы сейчас прибегнуть Мак, лишена была резона. Впрочем, Мак вообще уклонился от ответа, и Мур, когда истекло положенное время, подвел итог:

– Объяснения нет - что и требовалось доказать.

Девушки, восхищенные находчивостью и неотразимой логикой Мура, смотрели теперь на Мака другими глазами - не только прежнего восторга, даже простого удивления, простого интереса в них не было.

Мак улыбался, скаля зубы, улыбка его была жалка, и сам он был жалок, как развенчанный факир, который под лучом интеллекта предстал в своей подлинной роли - посредственного жулика. Ощущение было такое, что слово это - жулик - уже висит в воздухе и вотвот прозвучит въявь.

Хозяйка дома, которая, по сути, несла вместе со своим Маком ответственность за мнимое чудо, поспешила разрядить атмосферу комплиментом Мурову гению и обращением в шутку всей этой истории.

– Браво!
– воскликнула она.
– Хип, хип, Мур!

Мужчины, которые всегда опережают женщин, когда возникает нужда в компромиссе, немедленно поддержали хозяйку. Видимо, в этом пункте событие должно было вполне исчерпать себя, однако в гостиную внезапно влетела мадам Эг и подняла отчаянный крик. Чем именно был вызван крик - то ли тем, что Мак позволил себе преступное легкомыслие в обществе посторонних женщин, то ли самим фактом пребывания Мака на люстре, - определить было трудно, но, в конце концов, это и не столь существенно: главное - сам крик, отчаянный, чуть ли не душераздирающий.

В первое мгновение Мак оцепенел. Этого мгновения оказалось достаточно для Эг: подпрыгнув, она ухватилась за ноги Мака и даже сделала попытку взобраться к нему на спину.

И тут произошло нечто уже прямо возмутительное: Мак с силой оттолкнул люстру, устремись в сторону дверей, мадам же, повиснув у него на ногах, продержалась каких-нибудь три-четыре метра в воздухе и шлепнулась на пол.

– Не понимаю, - произнесла в полном недоумении хозяйка дома, - откуда она узнала, что Мак именно здесь находится.

– Действительно, - подтвердил Мур, - это совершенно непостижимо.

В гостиной воцарилась тишина - люди мучительно раздумывали, пытаясь объяснить необъяснимое, - и вдруг хозяйка воскликнула:

– Эврика! Метрах в двадцати от дома, на песочной площадке, играл мальчик. Ему года четыре. Он лепил солдатиков... нет, не солдатиков, а просто каких-то человечков. Он не смотрел в нашу сторону, но боковым зрением он мог совершенно бессознательно зафиксировать мое движение к парадному. Потом я крикнула Маку с девятнадцатого этажа. Он мог услышать этот крик. Далее он увидел, как Мак побежал в парадный, сообщил об этом ей, - девушка повела носком в сторону лежащей на полу женщины, - после чего ее действия не содержат уже ничего загадочного.

Гости молчали: чтобы осмыслить гипотезу, которую хозяйка только что предложила, требовалось время.

Между тем Эг пришла в себя, приоткрыла глаза и слабым, как после долгой болезни, голосом спросила, где она, но, не дожидаясь ответа, сама тут же и ответила:

– Мак находится здесь. Мне сказал об этом мальчик, который играл на песке. Мальчику года четыре, он лепил солдатиков... нет, не солдатиков, а просто каких-то человечков.

– Гениально!
– восхищенно развел руками Мур.
– Это по-настоящему гениально, Ди!

Ди, хозяйка дома, смущенно пожала плечами и возразила, что ничего гениального в своей гипотезе не находит, поскольку для ее разработки она располагала огромным материалом, и любой другой мог бы сделать это ничуть не хуже.

– Где Мак?
– по-прежнему слабым голосом спросила Эг. Куда вы девали Мака?

– Не хотели бы вы подняться?
– очень вежливо обратилась к ней Ди.

Эг не ответила, и тогда Ди сказала ей:

– Извините, это, конечно, ваше личное дело - мы просто хотели помочь вам.

Мадам, изнуренная нескончаемыми испытаниями дня, пролежала в состоянии полузабытья порядочно времени, точнее, до той минуты, когда в гостиной появился доктор. Люди в гостиной были заняты своим делом - они пробовали воспроизвести некоторые трюки Мака, - и на доктора не обратили никакого внимания.

Доктор опустился на колени у головы мадам Эг и горячо прошептал:

– Как я счастлив, что нашел вас! Я заходил к вам в дом там никого нет. Вы не совсем здоровы, я перенесу вас.

Эг подтвердила, что она в самом деле не слишком хорошо себя чувствует, но все же не настолько скверно, чтобы утруждать доктора.

– Нет, - решительно воспротивился доктор, - в таком состоянии вы не имеете права вставать с постели.

Насчет постели доктор допустил обычную профессиональную оговорку и не было никакой надобности поправлять его. Впрочем, очень возможно, что Эг и не заметила оговорки, поскольку доктор немедленно приложился ухом к ее груди и одновременно нащупывая пульс, взял за руку.

Прощупав и пропальпировав мадам, доктор окончательно пришел к заключению, что ей ни в коем случае не следует сейчас становиться на ноги. Эг, которая, как и все женщины, крайне небрежно относилась к своему здоровью, попыталась все же подняться, однако доктор, к счастью, опередил ее, так как не только успел взять Эг на руки, но сделал при этом четыре шага к двери, вернее, к проему, поскольку дверь еще не воротили на место.