Чтение онлайн

— Противоречит чести — списывать, — бросил на него холодный взгляд д’Артаньян.

Питера эти простые слова явно чем-то очень задели, он выпрямился на сиденье и открыл рот, чтобы что-то сказать.

Ротимер между тем продолжал:

— И учитель Вяз вовсе не простолюдин. Он — титулованный дворянин.

— Титуло-о-ванный? — с насмешкой проговорил Питер. — Герцог, что ли? Некроманты не могут быть герцогами или королями!

— Но могут быть баронами, — сказал Симон, отвлекаясь от переписывания. — Был знаменитый барон-некромант, выпускник Академии, Годрик Годдарт, правил баронством пятьдесят лет, потом передал власть сыну, а сам стал алхимиком-отшельником, помните, нам к нему экскурсию пообещали, если кто в алхимии будет преуспевать?

— Да, — сказал Ротимер. — Учитель Вяз — и есть барон Ильмор. Это на его стенде мы торговали зимой.

— А, ну конечно! — воскликнула Аня. — Я сразу поняла! Его тот большой симпатичный орк называл «господином».

Питер длинно, протяжно хмыкнул.

— Ну тогда понятно, за что его держат в Академии, когда он даже колдовать толком не умеет! — протянул он.

— Учитель Вяз умеет колдовать! — воскликнули хором Роже, Эдвин и Альбрехт, неразлучная троица.

— Ни разу при нас не колдовал, — лениво заметил Питер. — Старшекурсники говорят, их другие преподы сразу впечатляли. Кто зомби поднял и угрожал, кто кошмары насылал, кто руку временно отсушил. И один наш Дуб — никогда и ничего.

— Не называй его Дубом! — воскликнула Аня. — Он отлично умеет колдовать! У него есть Ядро! И он так здорово объясняет, что сразу все понятно!

— Мошенник он прирожденный, а не некромант, — фыркнул Питер. — Ядро есть, а ничего не умеет. Хотя… не исключаю, что он еще спит с деканшей. Или — кто их знает? — с Вильей…

Вот тут-то Ротимер на него и кинулся.

…Когда мальчишки мне это рассказали, я не знал, смеяться мне или плакать. Разоблачен собственным учеником! Впрочем, неудивительно: тот же Вилья лишь раз пару раз поприсутствовал у меня на уроках, убедился, что «могу», и больше не заглядывал. А детишки-то постоянно меня видят. Питер как раз в том возрасте, когда авторитеты подвергаются сомнениям. Плюс он с самого начала меня невзлюбил. Плюс достаточно наблюдателен. Неудивительно, что сделал правильный вывод!

Не насчет моего отношения с факультетским начальством, естественно. А насчет моих отсутствующих — или уже нет? — магических способностей.

А вот того, что Ротимер бросится защищать мою честь, я никак не ожидал! Хотя… подозреваю, дело ведь не в моей со всех сторон замечательной персоне. Точнее, не только и не столько в ней. Питер с самого начала задирал Ротимера: похоже, дворянский статус все-таки не давал покоя сыну успешных купцов! Хотя странно, я бы на его месте, наоборот, старался подружиться с пусть обедневшим, но дворянином — мало ли какая услуга в будущем может понадобиться? Но Питер вообще не производил на меня впечатления особенно умного парня. Натасканного на «правильные ответы» — да, умеющего парадоксально рассуждать — да, умного в житейском смысле — нет.

Ну так вот, Питер задирал Ротимера с начала учебного года, разыскивая бреши в обороне благородного отрока. Сын алкоголика-игромана это все игнорировал с виртуозностью многих рано повзрослевших детей абьюзивных родителей. Но Питер все-таки нашел, за что зацепиться! Видимо, д’Артаньян, хоть и пытался не показать этого, действительно начал испытывать ко мне уважение и привязанность как к учителю — что кстати, я очень явно почувствовал перед Новым годом. Унизив меня, тем самым Питер унизил и Ротимера — по крайней мере, в глазах самого юного дворянина.

Эх, как бы еще научить парня, что чужие слова звучат унизительно, только если ты им это позволяешь! Впрочем, не факт, что у меня самого бы хватило выдержки спокойно слушать прямые оскорбления в адрес того, кого я считаю близким человеком. И уж точно не в четырнадцать лет!

В общем, теперь надо узнать, что грозит ребятам…

Замдекана не оказалось на рабочем месте — уже ушел домой. Внаглую пользуясь тем, что он как-то разрешил меня беспокоить по срочным вопросам в любое время, я постучался в дверь его квартиры, благо, знал, где она. Вилья открыл почти моментально. Судя по тому, что он был одет в форменную учительскую мантию, он только что вернулся домой.

— А, Вяз, — сказал он. — Так и знал, что можно было из кабинета не уходить! Но я подумал, что вы можете вернуться ночью.

— Знал бы, что они без меня такое учудят, прилетел бы на день раньше.

— Это уж как водится. Непредсказуемо, — сочувственно, но сухо кивнул замдекана. — Ладно, заходите, потолкуем о ваших подопечных.

Что меня удивило в квартире у Вильи — обилие растений. Лианы по потолку, цветы на подоконниках, цветы на подставках… Как в джунгли заходишь! Или в оранжерею Рагны. Вот не заподозрил бы в нем страсти к цветоводству!

— Ну у вас и сад! — машинально воскликнул я. — Поразительно, вы даже алую лиану заставили не потерять цвет в помещении!

— Да, тут есть свои трюки, — Вилья почти не улыбался, но чувствовалось, что похвала ему приятна. — А вы тоже разбираетесь?

— Где там. Просто две из моих жен очень любят растения, у нас дома целая оранжерея.

— А, да, у вас же особая ситуация, — кивнул Вилья. — Сплетни уже быстро разбежались. Наслышан. Я тоже в свое время из-за женщины начал интересоваться растениеводством — правда, не из-за жены и даже не из-за романтического интереса… Но это пустое. Давайте к делу… Присаживайтесь. Чаю хотите?

— Только что с моими напился. Что им грозит за это безобразие?

— А вот тут не совсем приятная ситуация, — вздохнул Вилья. — После студенческих бунтов в прошлом веке устав Академии строго-настрого запрещает драки — это вы знаете. Так что за драку с применением магии у нас полагается исключение, без магии — существенный денежный штраф, до пятидесяти золотых. Правда, некромантов мы даже за использование магии в драке стараемся не отчислять, по крайней мере, с младших курсов. Хотя, конечно, все зависит от обстоятельств. Но это информация не для разглашения, — я понимающе кивнул. — Ваши парни магию не применяли, насколько я видел, так что тут все вроде бы хорошо — должны отделаться штрафом. Но… — Вилья скривился. — В общем, Арталон-Дерагон серьезно разбил Эдвардсу лицо, настолько, что мне пришлось вызвать к нему мага Природы. Иначе у юноши могли остаться шрамы на всю жизнь. Это значит, что обидчика нужно оштрафовать не только за саму драку — то есть десять золотых минимум — но и за визит лекаря. Двадцать золотых.

— Двадцать золотых? — переспросил я недоверчиво. — Это серьезная сумма, я думал, залечивание неглубоких ран стоит от пяти до десяти…

— Сломанный нос и сломанная челюсть — лицевые кости, — пояснил Вилья. — Само собой, дороже. Костная ткань, конечно, подчиняется некромантам, но… — Он развел руками. — Как сны — не ваша специализация, так и медицина — не моя. С лицевыми костями я работать не возьмусь, да еще когда нужно действовать быстро.

— Понятно, — хмуро кивнул я. — То есть всего получается тридцать золотых? У Ротимера нет таких денег. Что будет, если он их не выплатит? В долговую тюрьму сядет?