Преобразователь
Шрифт:
– Ну вот, Кловин, мы и встретились.
В его зеленых глазах таилась усталость. Тонкие губы сложились в улыбку, напоминающую лезвие меча.
– Три дня назад убили отшельника из Черного леса. Вести быстро доходят до нас, королева, – при этих словах Рэндальф шутовски поклонился. – Перед смертью его пытали огнем и железом – разбойники что-то искали. Только когда на месте нашли мертвую крысу, люди позвали ближайшего мастера. Каково же было его изумление, когда в изуродованном монахе он узнал Верховного Магистра Гильдии. Представляешь, Кловин?
Кловин слушала его не шелохнувшись, только расширенные глаза да посеревшие губы выдавали ее страх.
– Я думаю, представляешь. Ты же нанесла ему визит в компании… опального крысолова год назад? Я не ошибаюсь… Крестьяне дружно припомнили визит странной пары, да и угольщик подробно описал голубоглазого юношу, «прекрасного, как ангел», – это его слова, Кловин. На свете много прекрасных юношей, но сбруя жеребца только у одного из них украшена чеканными бляхами со сжатым кулаком, не так ли?
Впрочем, мой брат уже месяц гостит у меня в замке. Подходит к концу срок его испытаний, и скоро ему предстоит новый экзамен. Надеюсь, с твоей помощью он его сдаст, – Рэндальф прищурил глаза и потер подбородок рукой в железной перчатке.
– Я только что оттуда, женщина. Тело Магистра доставят в Кельн, где он и будет с честью похоронен на кладбище Гильдии. Но где реликвия? Твой народ искал ее, твой народ убил отшельника. Кто ответит за это, Кловин?
– Моя сестра уже ответила, рыцарь.
Рэндальф отвернулся к огню.
– Тебе ли этого не знать? – Кловин возвысила голос. – Видит небо, реликвия нужна вам больше, чем нам. Вы и убили его.
– Чушь! Твою сестру убил ее спутник… Вор. Так сказал трактирщик.
– А кто был тем вором? Или нынче воры убивают своих жертв джамбией?
– Что ты сказала, тварь?!
– Видать, ты устал с дороги и мысли твои путаются. Пойди, допроси своих людей получше.
Рэндальф снова отвернулся.
– Эй там!
Двери приоткрылись, и в них просунулась голова солдата в кольчужном шлеме.
– Отведи ее к брату. И позови тех, кто был в трактире.
– Но это невозможно, господин, – испуганно ответил караульный. – Это люди Гильдии, и еще вчера они покинули замок. Вам лучше спросить об этом господина Билэта, вашего брата.
Глаза Рэндальфа потемнели. Он сжал кулаки.
– Хорошо, я спрошу!
– Господин, проводить… женщину к господину Билэту?
Рэндальф задумался, а потом кивнул.
– Веди. Я успею поговорить с ним позже.
– Там еще святой отец, он был вчера в трактире…
– Пусть войдет, – и рыцарь снова уставился на огонь.
Билэт стоял у окна и играл на флейте. Холодный ветер трепал пепельные волосы, задувал в рукава рубахи. Услышав скрип отворяемой двери, он обернулся, все еще не отнимая от губ инструмента.
Она вошла, медленно опустилась перед ним на колени и обняла его ноги.
– Нашла, – пробормотала она сквозь слезы и бросилась целовать его руки, украшенные золотыми браслетами.
Он поднял ее и, обняв, прижал к себе.
– Все уже позади. Ты со мной.
Он повернул ее мокрое от слез лицо к свету.
– Ты совсем не изменилась.
Она пожирала глазами насмешливое лицо ангела, лицо без единой морщины, без единого изъяна. Билэт был так близко, что его волосы касались ее лица.
– Как ты жила все это время, Кловин? – прошептал он, обхватив ее за плечи.
– Меня чуть не сжег на костре твой брат Хейдрик. Я бежала во Флоренцию. Я родила ребенка.
Билэт усмехнулся:
– Ну, братца съели твои сородичи, так что ты отомщена. Хочу знать, где ребенок и что с реликвией. Кстати, а у нас мальчик или девочка?
– Ребенок c Иосифом и его народом, – вопрос о поле ребенка она проигнорировала.
– Что?!! У христопродавцев? У жидов? У прощелыг? Чтоб их разорвало… Няньки под стать матери!
Желваки вздулись под бледной кожей, тонкие пальцы впились ей в плечи. Он с силой тряхнул ее.
– Ты бросила моего ребенка и отправилась шляться?! Воистину ты ничуть не лучше любой грязной крысы! – прошипел он ей в лицо. Голубые глаза его светились презрением.
Этого она вынести не могла.
– Билэт, ты несправедлив…
– Замолчи. Единственное, что ты должна была сделать, так это сберечь ребенка. Ты даже на это не годишься!
Глаза женщины, потемнев от обиды, наполнились слезами. Она закусила губы, чтоб не заплакать.
Билэт крепко держал ее, не отводя взгляда от ее лица и с жадностью следя за малейшими оттенками чувств, а ей казалось, что его взгляд прожигает ее насквозь.
Неожиданно он отпустил ее.
– На этот раз я прощаю тебя, – сказал он, и в голосе его почудилась не то усмешка, не то угроза.
Кловин посмотрела на него, пытаясь угадать его мысли.
Но он уже улыбался ей.
Она слабо улыбнулась в ответ. Он поднял ее на руки и понес в постель. Приникнув к его груди, она гадала, была ли то минутная вспышка ярости или она подсмотрела его истинное лицо.
Вдруг она резко отстранилась и пытливо заглянула ему в лицо.
– Скажи, ты знаешь, что отшельника из Черного леса убили?
– Да, сегодня Рэндальф с людьми вернулись оттуда.
– Ты уже успел с ним поговорить?