Чтение онлайн

— Ван Скотт? — переспросила Вера. — А может, женщина? Али фон Шаде?

— Точно. Значит, вам известно о ее работе?

— Только в общих чертах.

— Она наш друг, — пояснил Томас, — и мы озабочены ее судьбой.

— Мне так и непонятно, — сказал Персивел, — как она может подражать языку, который только-только открыли, и имитировать речь, к которой люди не приспособлены?

— Она не подражает и не имитирует.

— Выходит, через эту несчастную с нами общаются жители преисподней?

— Нет, конечно, мистер Персивел.

— А что же тогда?

— Я понимаю, что звучит совершенно дико…

— После того, чего мы тут наслушались? — сказал Персивел. — Одержимость, бесы. Я достаточно заинтригован.

— В общем, — начала Мэри-Кей, — Ямми стала хейдлом. Точнее, хейдл завладел Ямми.

Персивел вытаращил глаза и зарычал.

— Послушаем, — прервала его Вера.

— Бад прав, — возразил Томас. — Мы добирались в такую даль, чтобы выслушивать всякую ерунду.

— Мы лишь идем туда, куда нас ведут факты, — защищалась Мэри-Кей.

— Давайте уточним. Душа из этого существа, — Персивел указал на разлагающийся череп, — перескочила в эту молодую женщину?

— Поверьте мне, — сказала Мэри-Кей, — что никто из нас не хочет в такое верить. Но произошло нечто ужасное. На диаграмме — зубец, как раз перед тем, как Ямми потеряла сознание. На видеозаписи она берется за электроды и тут же падает. Может быть, электрический сигнал прошел через ее руки. Или его послала голова. Я понимаю, звучит неправдоподобно…

— Неправдоподобно? Скажите лучше — дико, — отозвался Персивел. — Хватит с меня. — По дороге к дверям астронавт остановился перед черепом. — Не мешало бы в этом некрополе прибраться, — объявил он во всеуслышание. — Неудивительно, что тут зарождаются такие средневековые бредни.

Он раскрыл журнал и, бросив его на голову хейдла, прошествовал вон. Казалось, что глаза хейдла следят за всеми из-под навеса глянцевых страниц.

Мэри-Кей дрожала, потрясенная такой горячностью.

— Простите нас, — молвил Томас. — Мы-то уже привыкли друг к другу. И на людях иногда забываемся.

— Думаю, нужно пойти выпить кофе, — заявила Вера. — Здесь можно где-нибудь посидеть, чтобы собраться с мыслями?

Мэри-Кей привела их в небольшой конференц-зал, где стоял кофейный автомат. Монитор на стене передавал изображение лаборатории. После запаха разлагающихся тканей и химикатов даже сам аромат кофе принес облегчение. Томас всех усадил и принес кофе. Первую чашку он подал Мэри-Кей.

— Я понимаю, как это дико, — сказала она.

— Вообще-то, — признался Pay, который успокоился после ухода Персивела, — нам не стоило так удивляться.

— Почему же? — спросил Томас.

— Речь идет о всем известной реинкарнации. Если оглянуться назад, можно увидеть, что почти все теории на этот счет одинаковы. Австралийские аборигены хранят в памяти длиннейшие цепочки своих родословных — этой традиции двадцать тысяч лет. Вера в реинкарнацию бытует у многих народов — в Индонезии, у банту, у друидов. О ней писали такие мыслители, как Платон, Эмпедокл, Пифагор и Плотин. Орфическое учение, еврейская каббала — тоже попытки открыть тайну перевоплощения. Даже современная наука занималась данной проблемой. В моей стране реинкарнация считается вполне естественным явлением.

— Я никак не могу принять подобную мысль — здесь, в научной лаборатории, душа хейдла переселилась в другое существо.

— Душа? — переспросил Pay. — В буддизме нет такого понятия. Там говорится об однообразной череде перерождений, о переходе из одного воплощения в другое. Это называется сансара.

Подстрекаемая скептицизмом Томаса, вмешалась Вера:

— С каких это пор перерождение включает эпилептические припадки, убийство и каннибализм? Это считается нормальным явлением?

— Я лишь могу сказать, что рождение не всегда проходит гладко, — ответил Pay. — Почему же с перерождением должно быть иначе? А по поводу разрушения… — он указал на картину разгрома на мониторе, — оно может быть связано с ограничением возможностей человеческой памяти. Разумеется, так и есть, как сказала доктор Кениг: память — набор электрических цепей. Но одновременно это и лабиринт. Бездна. Кто знает, что там творится.

— А почему ты спросил про лабораторных животных?

— Хотел проверить и другие возможности, — объяснил Pay. — Обычно переселение происходит из умирающего старика в дитя или животное. Но в нашем случае у хейдла была только эта молодая женщина. Его сознанию досталось, так сказать, занятое помещение. И теперь оно пытается выселить сознание Ямомото, чтобы хозяйничать самому.

— Почему именно теперь? — спросила Мэри-Кей. — С чего вдруг так неожиданно?

— Можно только догадываться, — ответил Pay. — Вы сказали, что лезвие приближалось к гиппокампу. Вероятно, память хейдла пыталась защититься от разрушения путем захвата чужой территории.

— И она захватила Ямомото? Странное объяснение!

— У вас на Западе, — сказал Pay, — считают реинкарнацию неким социальным жестом вроде поцелуя или рукопожатия. Но перерождение — это захват. Оккупация или, если хотите, колонизация. Подобно тому, как одна страна отнимает у другой территорию, внедряет туда своих людей, язык, управление. Ацтеки очень быстро заговорили по-испански, а могавки — по-английски. И начали забывать, кем они были раньше…

— Ты подменяешь суть метафорой, — перебил его Томас. — Боюсь, так мы не приблизимся к цели.

— Подумайте сами, — взволнованно продолжал Pay. — Передача памяти. Длинная — на века — непрерывная цепь перерождений сознания. Этим можно объяснить его бессмертие. С точки зрения человеческой исторической перспективы он может показаться вечным.

— О ком вы говорите? — спросила Мэри-Кей.

— Мы ищем кое-кого, — сказал Томас. — Ничего важного.

— Извините за любопытство, — ответила доктор.

После того как она столько им рассказала, ее это явно задело.

— У нас просто такая игра, — поспешно объяснила Вера. — Глупости.

Видеомонитор на стене не передавал звук, иначе они бы обратили внимание на то, что в лаборатории поднялась какая-то суета. У Мэри-Кей запикал пейджер; взглянув на него, она вдруг отбросила с глаз волосы и уставилась на экран.

— Ямми… — простонала она.

По лаборатории носились люди. Кто-то на мониторе беззвучно кричал.

— Что такое? — спросила Вера.

— Голубой код! [23] — И Мэри-Кей выскочила за дверь. Через полминуты она появилась на мониторе.