Чтение онлайн

Он боялся, что, если лошадь сдвинется с места, он не сможет сохранить равновесие.

Но похоже было на то, что вместе с телом Рауля он унаследовал его навыки: как только умное животное попыталось воспользоваться минутной неловкостью седока и сбросить его, Тибо инстинктивно подобрал поводья, сжал колени, вонзил шпоры в бока коню и два или три раза огрел его хлыстом, призвав непокорного к порядку.

Сам не зная как, Тибо оказался умелым наездником.

Эта победа над лошадью помогла ему осознать свою двойственность.

По внешности он с головы до ног был бароном Раулем де Вопарфоном.

Душой он остался Тибо.

Не было сомнений в том, что в бесчувственном теле Тибо, лежавшем в хижине, дремала душа молодого дворянина, одолжившего ему свое тело.

При этом обмене телами у Тибо осталось весьма смутное представление о том, что он должен был делать.

Он прекрасно знал, что графиня письмом пригласила его в Мон-Гобер.

Но что говорилось в этом письме?

В котором часу его ждали?

Как ему проникнуть в замок?

Это оставалось совершенно неизвестным, следовательно, это предстояло точно выяснить.

Тогда у Тибо возникла мысль.

Рауль, несомненно, держал письмо графини при себе.

Ощупав себя со всех сторон, Тибо и в самом деле почувствовал в боковом кармане куртки что-то напоминавшее формой тот предмет, который он искал.

Остановив коня, он порылся в кармане и вытащил маленький бумажник из надушенной кожи, на белой атласной подкладке.

В одном из отделений этого маленького бумажника лежало несколько писем, в другом — всего одно.

Скорее всего, из этого письма он и узнает все, что ему надо знать.

Оставалось только прочесть его.

Тибо был всего в трех или четырех сотнях шагов от деревни Флёри.

Он пустил лошадь галопом, надеясь застать свет в каком-нибудь доме.

Но в деревне спать ложатся рано, а в те времена ложились еще раньше, чем теперь.

Проехав улицу из конца в конец, Тибо не увидел ни одного огонька.

Наконец ему показалось, что он слышит шум из конюшни трактира.

Он крикнул; вышел слуга с фонарем.

— Друг мой, — сказал Тибо, совершенно забывший, что на время он стал знатным дворянином. — Не могли бы вы посветить мне минутку? Вы оказали бы мне услугу.

— И для этого вы вытащили меня из постели? — грубо ответил конюх. — Ну и болван же вы!

Он повернулся к Тибо спиной и собрался уйти.

Тибо понял свою ошибку.

— Эй, мерзавец! — сказал он, повысив голос. — Неси фонарь и свети мне, не то получишь двадцать пять ударов плеткой!

— Ой, простите меня, монсеньер, — ответил конюх, — я не знал, с кем говорю.

И, встав на цыпочки, он поднял фонарь повыше, чтобы Тибо мог читать.

Тибо развернул письмо и прочел:

— Ах, черт! — выругался Тибо.

— Что угодно, монсеньер? — спросил конюх.

— Ничего, мужлан, кроме того, что больше ты мне не нужен и можешь убираться.

— Счастливого пути, монсеньер! — низко кланяясь, пожелал слуга.

И ушел.

— Черт! — повторил Тибо. — Немного же я узнал из этого письма — богиня Венера покровительствует нам, «он» уезжает сегодня в Тюри, графиня де Мон-Гобер ждет меня в половине одиннадцатого, и графиню зовут Джейн. Что касается остального, я знаю, где войти, знаю, кто меня встретит и куда меня проводят.

Тибо почесал за ухом; этот жест в любой стране свойствен людям, оказавшимся в крайне затруднительном положении.

Ему захотелось разбудить сеньора де Вопарфона, спавшего на его постели в оболочке Тибо.

Но, кроме того, что это означало бы потерять время, у этого средства были и другие неудобства.

Дух барона Рауля, увидев свое тело так близко, мог пожелать вернуться в него.

Но тогда — борьба, в которой Тибо сможет защищаться лишь с риском причинить вред себе самому.

Надо было найти другой способ.

Тибо не раз приходилось слышать похвалы мудрости животных, и сам он не раз в продолжение своей деревенской жизни имел возможность восхищаться их инстинктом.

Он решил довериться коню.

Тибо вывел коня на дорогу, повернул его головой в сторону Мон-Гобера и отпустил поводья.

Конь понесся галопом.

Конечно, он понял, что от него требуется.

Тибо больше не о чем было беспокоиться: за него все сделает конь.

У поворота ограды парка конь встал, но не потому, что не был уверен в дороге: он насторожил уши и казался встревоженным.

Тибо показалось, что он видит две тени; наверное, это и в самом деле были тени, потому что, сколько он ни поднимался в стременах, желая стать повыше, сколько ни оглядывался, ровно ничего не увидел.

Он подумал, что это браконьеры, которые хотят проникнуть в парк, чтобы составить конкуренцию прежнему Тибо в поисках дичи.

Никто не пытался преградить ему путь, и Тибо оставалось лишь предоставить коню свободу действий.

Он снова отпустил поводья.

Конь скакал крупной рысью вдоль ограды парка, ступая по вспаханной земле, и ни разу не заржал, как будто догадывался, что должен двигаться как можно тише.