Чтение онлайн

Так Майка приняли в банду «барсуков». Ему выделили койку в одном из домов, возвратили винтовку и показали стойло, в котором стоял его лахман.

Теперь каждый его день начинался с работы вместе с остальными членами банды. Часть из них уходила на разведку, а остальные занимались благоустройством острова.

Затем следовал обед, после которого Майка освобождали от дальнейшей работы, и вместе с Алонсо Морганом он шел тренироваться в стрельбе.

По дороге к излюбленному рубежу для стрелковых упражнений Морган по многу раз излагал Майку свои взгляды на жизнь.

— Пойми меня правильно, Майк, никому не хочется быть душегубом. В каждой живой твари есть стремление к созиданию, главное — это стремление обнаружить, выделить, а потом можно созидать до бесконечности.

— А что такое «созидание»?

— Это просто, Майк. Ты идешь, видишь кучу дерьма и не проходишь мимо, а тут же это дерьмо утилизируешь.

— Как это — «утилизируешь»? — недоумевал Майк. — Ведь если идет стадо туков, так устанешь за ними утилизировать.

— Ну утилизируй следы хотя бы одного тука, и это будет начало твоего собственного порядка.

— И что, так считают все «барсуки»? — спросил Майк, но Морган ответил не сразу. Он поддал носком сапога большой кристалл розовой соли, покривился и наконец ответил:

— Увы, мой друг, это не так. Большинство людей отвратительны в своем невежестве и эгоизме. Тот же Лозмар сжег одну из лучших ферм, и кто теперь вместо Каспара будет собирать туков для перегона через долины? Никто. А стало быть, и нам, и «собакам» поживиться будет нечем…

Когда они наконец добирались до горки крупных обломков соли, Морган начинал подбрасывать их в небо, а Майк стрелял и выслушивал его советы.

Поначалу он не попадал вовсе, но, обычно очень раздражительный, Морган проявлял удивительную терпеливость. Если Майк жаловался на яркое солнце и блеск соли, предводитель напоминал, что в долине такая погода почти всегда и требуется хорошо стрелять именно при нестерпимом блеске.

С другими членами банды отношения тоже складывались нормально. «Барсуки» были незлобивы и больше напоминали наемных работников с фермы, чем людей, кормящихся разбоем.

Однажды утром Морган вышел из своего личного домика, когда все завтракали, сидя под навесом. Подойдя к Майку, он сказал:

— Сегодня мы идем перехватывать стадо туков. И ты пойдешь с нами. Стрелять тебе не придется, но ты должен увидеть, как все это происходит на деле.

— Конечно, сэр. Спасибо.

— Скажешь спасибо Шилу, если вернешься живым, — он будет опекать тебя во время похода.

Ехать до места засады пришлось около трех часов, и, как оказалось, двое из банды «барсуков» уже находились на месте, на тот случай, если туков погонят раньше указанного времени.

Прибывшие спешились и рассредоточились, заняв места возле озерцов крепкого рассола. Испарявшаяся вода создавала некое подобие зеркала и надежно скрывала находившихся в засаде разбойников. Только приблизившись на сотню метров, можно было обнаружить опасность, однако к тому моменту было уже поздно что-то предпринимать.

— Сколько мы заберем туков, Шило? — спросил Майк, глядя на приготовления.

— Не больше трех, — ответил тот, почесывая небритую щеку.

— А почему не взять все стадо?

Шило посмотрел на Майка долгим взглядом:

— Разве Морган ничего тебе не объяснял?

— Что именно?

— А то, что мы кормимся с этих поборов. Если начнем сильно обижать гиптуккеров, они будут искать другие маршруты. А так мы берем себе совсем немного — что-то вроде налога, а остальной скот пусть себе гонят в город… Между прочим, «собаки» нас именно за это и ненавидят, потому что все погонщики стремятся перейти долину на нашем участке.

— Но Морган сказал, что здесь бывает довольно опасно, — возразил Майк. — Он сказал «если вернешься живым»…

— Он просто нагоняет страху, — пояснил Шило. — Это раньше, лет пять назад, были настоящие бои между гиптуккерами и нами, хозяевами долин. Тогда еще существовала полевая жандармерия. Они частенько поджаривали нам задницы…

— А где теперь эта жандармерия?

— Не знаю. — Шило пожал плечами и поправил пистолет, торчавший за поясом. — Говорят, их сократили, а почему — мне неизвестно.

— А куда потом девается скот, который вы забираете?

— По-разному, — ответил Шило и как-то странно потянул носом.

«Как настоящий барсук», — восхищенно подумал Майк. Вообще, чем дольше он наблюдал за этим кривоногим человеком, тем больше подмечал в его движениях и жестах какую-то звериную грацию.

— По-разному, — снова повторил Шило, успокоившись. — Некоторых пускаем на мясо, других отгоняем в город… Хотели собрать себе племенное стадо, чтобы мальзиву продавать, но остров у нас маленький, даже по науке много не прокормишь.

Шило присел на корточки и хлопнул по колену своего лахмана. Тот сразу улегся на утрамбованную соль и сладко зажмурил глаза.

Лахман Майка тут же, без всякой команды, растянулся рядом на земле, чем вызвал недовольный взгляд Шила.

— Сразу видно, что это животное совершенно не учили дисциплине, — сказал он. — У «собак» это не приняло… Тебе придется учить его, парень, иначе эта скотина сядет тебе на шею.

Услышав обращенное к нему слово «скотина», скакун Майка повернул голову и пристально посмотрел на Шило, сосредоточенно пожевывая губами, словно собирался плюнуть тому в лицо. Затем коротко вздохнул и отвернулся.