Чтение онлайн

Тара превращает фарш в кашеобразные помои, напоминающие то, что мы обычно ели в детской тюрьме. Чина вносит свой вклад, добавив немного приправы и масла к зеленой фасоли, кукурузе и зелени. Она хотя бы попыталась. Киша размешивает порошок для приготовления сока. Я ставлю булочки в духовку и начинаю накрывать на стол. Мисс Штейн купила на День Благодарения бумажные тарелки и подходящую скатерть.

Новенькая смотрит в пустоту. Ее бледное лицо покрылось испариной. Она слишком долго просидела здесь в теплом пальто. Чина входит в комнату и ставит пакеты с посудой на стол. Она переводит взгляд на Новенькую.

— Не думаю, что за ней приедут, — шепчет она, распаковывая тарелки. — Ей пора бы сдаться.

Наши взгляды встречаются. Мы обе осознаем, как сложно сдаться, когда речь заходит о людях, которых ты любишь всем сердцем. О людях, которые не любят тебя в ответ.

— Ужин подан! — объявляет мисс Риба, ставя на стол сухую индейку. Тара приносит свое творение, прекрасно понимая, что ему место в помойке.

Мисс Штейн заходит в столовую. Она смотрит на Новенькую, но ничего не говорит. Чина оказывается единственным человеком, достаточно добрым, чтобы прервать молчание.

— Эу, Новенькая. Почему бы тебе не присесть с нами? Поешь, пока ждешь своих.

Новенькая уперто трясет головой.

— Нет... нет. Папа скоро приедет. Не хочу портить аппетит.

Мисс Риба и мисс Штейн смотрят друг на друга, обмениваясь виноватыми взглядами.

— Бедное дитя, — бормочет мисс Штейн, занимая место во главе стола. Тара садится рядом с ней. Поближе к еде, как всегда.

— Кто хочет произнести молитву? — спрашивает Киша.

— Молитву? — ворчит мисс Штейн, в то время как мисс Риба затачивает нож.

— Да, — говорит Чина, смотря на меня. — У нас у всех есть то, за что следует поблагодарить Бога.

Она права. Господь не оставил меня. Я жива. Вышла из детской тюрьмы и нашла адвоката, который поможет мне оставить Боба и обелить свое личное дело. Я собираюсь в колледж. И Тед... Не знаю. Поглаживаю живот и бросаю взгляд на Новенькую, которая из всех сил старается не расплакаться.

Она притворяется, что не видит, как я подхожу. Сажусь рядом с ней.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — шепчет она, опустив голову. — Что я глупая, да? Просто сидеть здесь... но он бы никогда... он бы так не сделал. Он просто... опаздывает. Сегодня на дорогах много пробок. Парад же.

Я кладу руку на колено Новенькой. Не говорю о том, что мы обе и без того понимаем. Потому что я была на ее месте и знаю, что она чувствует. Родители не имеют права так разочаровывать своих детей. Это самое жестокое наказание из всех. Постукиваю по ее колену и встаю. Она кивает, снимает свое пальто и идет за мной. К столу.

— Я ненадолго. Съем совсем чуть-чуть. Не хочу перебивать аппетит.

Мисс Вероника опаздывает. Снова.

Но мисс Штейн наплевать. Она усаживает нас всех кругом в подвале и заставляет ждать. Без надзора. Никто не помешает им напасть на меня. Это может произойти в любой момент. Я сажусь у задней двери. Максимально далеко от Келли.

— Вашу мать... это чертовски тупо, — скулит Джой. — Где эта с*чка? Я должна успеть позвонить Марккуанну до отбоя. Он должен был повести меня сегодня по магазинам, но не объявился. Я переживаю за своего пупсика.

Марисоль смеется.

— Ты все еще думаешь, что встречаешься с этим кабелем? Est'upido.

Джой закатывает глаза.

— Как скажешь, с*ка. Занимайся своими делами.

— Я устала от этого дерьма. Мне не нужен доктор, в отличие от вас, стервы. Я нормальная, — говорит Марисоль, откидывая назад свои волосы.

Келли смеется и скрещивает руки на груди.

— Уверена?

Марисоль бросает на нее взгляд, способный разжечь войну. В любой другой день так бы и произошло, но сегодня вмешалась Чина.

— Не, слушайте, я могу ее заменить. Я хороша в этом. Умею вывести человека на эмоции и прочее, — говорит Чина и хрустит костяшками пальцев. — Итак, Тара, расскажи мне, что ты сейчас чувствуешь?

— Голод, — говорит Тара, и по комнате разлетается смешок.

— Интересно. Давай попробуем по-другому. Чем ты займешься, когда выберешься отсюда?

Тара пожимает плечами.

— Не знаю.

— Разве тебе не должно исполниться восемнадцать, типа, скоро? — спрашивает Джой.

Тара кивает.

— Через четыре месяца.

Вся комната вздыхает. Она может ничего больше не говорить. Все и без того знают, что это означает. Я вспоминаю о Теде и потираю свой живот.

— Иди в армию, — предлагает Чина. — Ты чертовски сильная. Ты им понравишься.

— С чего бы мне сражаться на войне, которую затеяли какие-то белые мужики?

Мы смеемся. Тара хохочет себе под нос. В этот момент она похожа на обычную девчонку. Жизнерадостна, несмотря на все то, чему ей приходится противостоять. На ее месте я бы не смеялась.

— Так папа обычно говорил, — продолжает Тара. — Он был очень умным. Когда мама забила на меня, он взял заботу обо мне на себя. Из всех его детей, я единственная жила с ним. Вот как сильно он меня любил. Папа говорил: «Никогда не сражайся за белых, потому что им нет до нас дела». И был прав. Он умер, когда мне было тринадцать. СПИД добрался до него. Меня отправили в приемную семью, школу, тюрьму и теперь я в подвале, говорю с вами. Все это сделали они.

По комнате проносится волна шепота, и мы слышим громкое эхо шаркающих шагов. Мисс Вероника несется вниз по лестнице, почти спотыкаясь на последней ступеньке.

— Девочки, простите, ради Бога.

— Мисс Вероника, вы опоздали. Снова! — кричит Джой, топоча ногами по полу.

— Я знаю, знаю, но пробки... просто ужасные пробки. Фух! Ладно, хорошо, с кого начнем? Ох, нет, погодите, давайте сначала достанем наши журналы чувств. Ну же?

— Не, мисс Ви. Сегодня психолог у нас я, — говорит Чина.

Мисс Вероника приходит в замешательство, но кивает.

— Эм, ладно! Знаете, смена ролей может пойти нам всем на пользу.

Чина ухмыляется и откидывается на своем стуле, притворяясь, что делает какие-то записи.