Чтение онлайн

Кстати говоря, западная печать уже на следующий день оповестила весь мир о намерении Шеварднадзе уйти в отставку. Я даже удивился, откуда об этом так быстро узнали зарубежные журналисты: ведь фраза была сказана в узком кругу, как говорится, при закрытых дверях. Но это — так, действительно, кстати. Ибо я ни на миг не сомневался в том, что угроза отставки мнимая, она нужна была Шеварднадзе только для того, чтобы «сохранить лицо» перед грузинскими депутатами, которые во время выступления главного военного прокурора покинули зал. А может быть, и не только перед грузинскими депутатами, но также перед теми политическими силами, которые набирали мощь в Тбилиси…

Не скрою, в те минуты в комнате президиума у меня мелькнула мысль обратиться к кому-либо персонально или же ко всем сразу: «Товарищи! Что происходит? Почему же вы молчите? Ведь вы прекрасно знаете, как все было на самом деле». Но, разумеется, я воздержался от подобных восклицаний. Политика — штука суровая, она строится на расчете, а не на эмоциях. Кроме того, я хорошо понимал, что, помимо стремления любой ценой «свалить» Лигачева, ход Собчака преследовал и иные, более широкие цели.

«Тбилисское дело», возникшее на первом Съезде народных депутатов СССР, продолжало логически развиваться, принося огромные дивиденды националистическим лидерам Грузии, вознося их к вершинам власти. Пока эти вершины не достигнуты, им было невыгодно идти на открытый конфликт с руководством страны — они двигались проторенным путем литовского «Саюдиса», разжигая страсти, готовясь к будущему перевороту. Вот почему, нанося удар по армии, они смягчили нападки на центральное руководство, а центр со своей стороны по причинам, о которых я уже писал, предпочитал не замечать бурного роста грузинского национализма.

Хочу заметить, что со стороны самих грузин я не ощущал какого-то недоброжелательства, в Тбилиси прекрасно понимали, что я никакого отношения не имею к ночным трагическим событиям. Подтекст доклада Собчака, нацеленный лично против меня, был уже частью не грузинской, а сугубо московской игры. Именно поэтому Собчак не ограничился рамками доклада, он продолжал свою роль и позже. В частности, дал интервью корреспонденту «Огонька», в котором, естественно, высказал свою версию.

Вообще говоря, поистине удивительную картину представляет собой наша молодая гласность. Съезд народных депутатов избрал специальную комиссию для расследования тбилисской трагедии. Комиссия представила свое заключение. Но это заключение, дабы не будоражить народ, хранится втуне, зато председатель комиссии Собчак свободно излагает в средствах массовой информации собственную версию, устраивая превеликий общественный скандал, извращая выводы комиссии.

Но так или иначе, а в интервью под эффектным заголовком «Войска выходят на площадь…» Собчак утверждал: «Совещание под руководством Лигачева, на котором было принято роковое решение оказать помощь республике войсками, представляло собой даже не Политбюро, а всего лишь группу людей (хотя и ответственных работников), причем собравшуюся без президента страны, который был в это время в Англии, без главы правительства, хотя Николай Иванович Рыжков был в Москве. Понимаете, что происходит? Вот что самое опасное!»

Как видите, фантазия зашла далеко. Куда еще дальше! Но это, конечно, не фантазия. Это — расчет, умышленное нагнетание страстей. Народ в который раз пугают мифическим заговором, отвлекая его от истинной опасности, пытаются усыпить бдительность общества — вот что происходит.

Уже много раз отмечалось, что на том рабочем совещании никаких решений не было принято, речь шла только о выработке рекомендаций, вскоре утвержденных Горбачевым, всеми другими членами Политбюро, в том числе Рыжковым, Шеварднадзе, Яковлевым. Но вот поразительный факт: в обширном интервью «Огоньку» Собчак снова не упомянул о вечернем совещании в аэропорту «Внуково-2». Пользуясь тем, что заключение комиссии не публиковалось, Собчак явно старался скрыть от народа тот факт, что Горбачев уже вечером 7 апреля полностью был в курсе тбилисских дел. Собчак явно выводил из игры Горбачева и Шеварднадзе.

Более того, Собчак нигде не упоминал о том, что Горбачев дал указание Шеварднадзе немедленно вылететь в Тбилиси. А может быть, в этом и таилась главная цель многоходовой комбинации Собчака: бросить тень на Лигачева, чтобы отвлечь внимание от действий Горбачева и, главное, Шеварднадзе?.. Впрочем, если уж быть совсем точным, прежде всего речь, конечно, могла идти именно о том, чтобы вывести из «тбилисской игры» Шеварднадзе, который не выполнил очень важное и, считаю, правильное указание Горбачева.

Однако в интервью «Огоньку» он явно перестарался. Хотел получше отличиться, но, как говорится, перегнул палку и тем самым дал мне возможность публично восстановить истину.

В этой связи хочу привести небольшой отрывок из своего выступления на Пленуме ЦК КПСС в феврале 1990 года. В этом выступлении я, во-первых, вновь четко высказал свою позицию по вопросу о главной опасности для перестройки. А во-вторых, коснулся и «тбилисского дела». Цитирую по стенограмме:

«Об одном факте я хотел бы сказать членам ЦК. В частности, недавно журнал „Огонек“ многозначительно сообщил, что группа членов Политбюро, секретарей ЦК во главе с Лигачевым за спиной Генерального секретаря ЦК и Председателя Совета Министров на совещании в ЦК КПСС 7 апреля прошлого года рассматривала вопросы, связанные с обстановкой в Грузии, и приняла соответствующие решения.

Но ведь ясно, что такого уровня вопросы решаются не группой. Многие товарищи знают, что в тот же день, то есть 7 апреля, Политбюро всем составом с участием Горбачева М.С., Рыжкова Н.И. и прилетевших из зарубежной поездки товарищей Яковлева А.Н., Шеварднадзе Э.А. единогласно, подчеркиваю, единогласно одобрило и приняло политические рекомендации, касающиеся развития событий в Тбилиси.

Спрашивается: для чего же нагнетаются подозрения, зачем нужны намеки на заговор? Говорил и еще раз говорю: с одной целью — отвлечь внимание общества от главной опасности перестройке, от разрушительной работы, которую ведут в стране, в партии, смею заявить, политические демагоги и интриганы».

Эта часть моего выступления вызвала особо бурную реакцию со стороны Шеварднадзе, который взял слово вскоре после меня. И здесь снова обращаюсь к стенограмме Пленума ЦК КПСС, поскольку она весьма показательна:

«Э.А. Шеварднадзе. Несколько слов для разъяснения в связи с выступлением Егора Кузьмича.

Я не знаю, зачем после того, как были проведены и парламентские, и специальные, и детективные расследования по событиям в Тбилиси, особенно после рассмотрения этого вопроса на Съезде народных депутатов СССР, понадобилось возобновлять эту дискуссию.

Для того, чтобы еще раз как-то попытаться восстановить истину, хочу сказать, что никакого заседания Политбюро не было, была обычная встреча в аэропорту. Помимо других вопросов, было доложено о тревожных телеграммах из Тбилиси, было сказано, что удовлетворены просьбы грузинских товарищей об оказании необходимой помощи в обеспечении порядка, в том числе о возвращении тех подразделений внутренних войск, которые дислоцированы на территории Грузии и которые были переброшены в свое время в Армению.