Чтение онлайн

– Арлум, – низким грудным голосом проворковала бывшая фаворитка и шагнула ближе. – И тебя они схватили.

– Вот так радость! – драккан вскинул голову и прищурился. – Не чаял больше увидеть тебя, Наира.

– Меня похитили и держат в плену, – Наира сверкнула глазами и состроила жалобную гримасу. – Признайся, ты пришёл, чтобы спасти меня?

– Услада глаз моих и чресл песня! – блондин продекламировал строчку из романтической песни, а затем усмехнулся. – Скажи, красивая моя, чьи руки крепко связаны? Разве гуляют пленницы по лагерю врага как по коридорам родного замка? Или, быть может, пленницам доверяют настолько, что оставляют наедине с лазутчиком?

– Мне пришлось притворяться. Ты хоть знаешь, каково это – быть слабой женщиной без права выбора и без надежды на помощь?

– Э, нет! Не надо пытаться меня разжалобить. Или ты позабыла, как ползала на коленях по коврам в моих покоях? Я не забыл. Не забыл и то, как ты стойко терпела ласки Лотрима, не проронив ни слезинки. Напомнить тебе, Наира, сколько раз лекарь врачевал следы бурной страсти на твоём теле?

– Арлум, прошу… помоги мне! Я знаю, что тебя послал Лотрим, знаю, что ты не мог прийти один. Просто дай мне знак, намёк. Я пойму и буду ждать.

– А как же тот юнец, что дрейком вьётся вокруг тебя? – мужчина кивнул в сторону Киангара, зорко следящего за беседой. – Послушай моего совета – окрути его хорошенько, привяжи к себе и получишь нежного любовника, а быть может и мужа, что без ума от тебя. Вот он твой шанс и твоя надежда. В Талвере ни один драккан не приблизится к тебе – кому нужны объедки со стола наследника?

– Ты и сам падок на объедки, – недобрая усмешка исказила красивое лицо бывшей фаворитки принца. – Алана досталась тебе после Лотрима, и ты не побрезговал.

– Тебе не сравниться с ней, Наира, – процедил сквозь зубы Арлум. – В Алане не было похоти и жажды золота, она была чистой и покорной. Я лишь забрал её у принца, пока он не сломал её.

– Какое благородство! – прошипела Наира и затрясла головой. – Наивная пустышка и бессердечный мерзавец!

– Так и есть, но я не стыжусь себя. А вот ты, как оказалось, до сих пор питаешь ко мне слабость, – драккан скривил губы и презрительно фыркнул. – Твоя ревность не трогает меня, как и жалостливые речи. Говори что хотела и убирайся.

– Я ведь могу сказать им, что ты пришёл, чтобы подсчитать воинов, а за тобой следует отряд императора, – вкрадчиво протянула Наира, склонившись ближе к блондину.

– Так скажи! – он отшатнулся и вскинул голову. – Ну же, действуй!

Киангар не дал Наире ответить – драккан подскочил, как только заметил, что дистанция между ней и пленником сократилась. Он отвёл женщину в шатёр, а затем направился к командующему. Киангару надоела эта игра: Маувер приказал изображать влюблённость и таскаться за любовницей принца, чтобы узнать её истинное лицо. Что же, он так и сделал, но притворяться дальше не желал. Если бы его спросили, он с большим удовольствием проводил бы время около Генты – вот где кроткость и покорность, вот где истинное воплощение женщины. И не важно, что ей не видать крыльев из-за слабых родителей, он и сам зовётся дракканом только из милости – его крылья не поднимут в воздух и не срежут верхушки гор.

– Командующий, разве не пора решать, как поступить с этой вертихвосткой? Как бы она не начала откровенно приставать, – со вздохом обратился он к Мауверу. – Я ведь могу не сдержаться и наградить её оплеухой.

– Киангар… – мужчина взглянул на подошедшего драккана с отеческой грустью – парень был его дальним родственником. – Мы слышали разговор Наиры с пленником. Ещё не время.

– Но как? Я был рядом и не мог расслышать ни слова, – Киангар покосился на погрустневшую Валмиру и понял: она использовала свои способности. Слух дракканов более острый, но полное обращение заметили бы пленники.

– Валмира смогла, – подтвердил командующий и перевёл взгляд на госпожу. Он поверил в неё, когда никто не верил, пошёл за ней, зная, что победа достанется не им. Но как только Маувер допускал слабость и решал сдаться императору, эта женщина снова удивляла его.

– Ты был прав, старый друг, напрасно я сомневалась в тебе, – драккайна печально склонила голову. – Наира притворялась, а камень – всего лишь серый булыжник.

– Но ведь вы видели, как он меняет других, отчего не сработал сейчас?

– Я обманулась, Маувер, или меня обманули, – Валмира горько вздохнула и прижала пальцы к вискам.

– Госпожа, если Арлум Фабил пришёл один, нам нужно попытаться с ним договориться.

– Да, наверное, так. Он был сыном вождя Тирсов, это может пригодиться.

Валмира скинула капюшон накидки, поправила причёску и в сопровождении Маувера и Киангара направилась к пленнику. Тирсы хитры, это правда, и у Арлума наверняка должен быть план. Не просто же так он покинул столицу и решил примкнуть к мятежникам? Женщина подумала о том, как жестоко она обманулась, поверив Наире, хотя в глубине души осознавала, что не может доверять ей до конца. Надежда, что камень изменит императора, рассыпалась как крупа из разорванного мешка, а первоначальный план рухнул вместе с мечтами о счастливом исходе.

Двадцать лет назад Валмиру похитили противники отца и держали в заточении среди западных скал у самой кромки моря. Отряд, посланный отцом, был разбит. Валмира помнила тот момент, когда неожиданно померк свет, скрытый за крыльями дракканов, помнила крики боли и хруст сломанных костей. Ужас тех минут долго преследовал девушку, возвращаясь кошмарами каждую ночь. Но никто не знал, как Валмире удалось спастись. Она и сама не смогла бы рассказать – так быстро всё произошло. Наратар спас её, закрыл собой, а затем унёс на своих крыльях в безопасное место.

Тогда-то Валмире открылась истина, точнее – Наратар рассказал ей всё. Про обряд и первых дракканов, про цветы аранеи и скрытые мотивы. Если бы не это, она до сих пор верила бы в то, что истинное предназначение женщины – подарить мужу дитя. И она ни за что не восстала бы против устоявшихся законов, не повела бы за собой армию, чтобы свергнуть правление Дангора Толанта, известного своей нетерпимостью к женским «капризам».

Валмира надеялась воспитать в дочери другое отношение, пыталась привить ей качества, свойственные мужчинам – свободомыслие, решимость и непокорность, но не преуспела. Рилинда не оправдала надежд, не стала символом перемен и не смогла перенять характер отца.