Шрифт:
ГЛАВА 1.
Причины моей нежности.
У каждого из нас свои причины для тоски. Кто-то тоскует по ушедшей молодости, кто-то жалеет о невыполненных обязательствах. Но сильнее всего тоска одолевает всех, когда опускаются сумерки. Ночь – это словно лакмусовая бумажка, которая проявляет все эмоции. Точнее даже не так. Ночь выводит в свет боль, разочарование, тоску. Именно ночью, когда все вокруг замирает, многим становится нестерпимо более терпеть всю боль и ужас, что они носят в себе в течение дня. Ночь – время откровений. Ночь – время, когда можно предаться тоске и отчаянью в полной мере.
На город опустились сумерки. Это был вечер пятницы, а значит все бары и клубы города кишили людьми, которые были в поисках литров алкоголя и свободной любви. Пятница – это конец недели, когда все могут сбросить оковы суеты и рутины.
Ночь. Детская площадка обычного многоквартирного дома уже пустовала. Хотя, нет. На детских качелях сидели двое. Он и она. Девчушка, хотя как девчушка, на вид ей было не больше двадцати, но это было обманчивым измышлением. Софья Орлова- молодая девушка, которой отроду было двадцать восемь лет. Всегда собранная и сосредоточенная Софа сегодня была явно не в лучшей своей форме. Одета была она в карнавальный костюм пошлой вдовы. Ну, знаете, подобные костюмчики продаются в секс-шопах для ролевых игр скучающих парочек. Весь этот как бы сексуальный наряд дополняли пошлые пятнадцати сантиметровые шпильки, как у стриптизерш и порванные на коленях колготки в крупную сетку. На коленях еще кое-где сочилась кровь, но в основном она уже запеклась. Так же у нее были содраны ладошки. Некогда качественный макияж уже растекся по ее лицу, превращая миловидную Орлову в клоуна недопроститутку. В руках Софа держала откупоренную бутылку шампанского и медленно раскачивалась на качелях.
На соседних качелях с ней был юноша двадцати лет по имени Иван Хворостов. Он оказался в этом дворе случайно (наверное, случайно) и когда пьяная ободранная девушка приземлилась рядом с ним, особо не был удивлен. Видимо у каждого были причины быть здесь и сейчас. Ваня так же медленно покачивался, его глаза были устремлены к ночному звездному небу.
Софья всхлипывает и делает смачный глоток алкоголя, девчушку всю передергивает, она совсем непривычна ко вкусу алкоголя, но сейчас ей до ужаса хотелось напиться.
– На дворе час ночи – медленно протягивает Иван, продолжая смотреть в небо.– Ты сидишь на детской площадке в разодранных колготках и в крови. Как ты дошла до такой жизни?– парень медленно переводит взгляд на девушку.
Орлова устало вздыхает и шмыгает носом. Что ж ситуация уже не может стать более нелепой, чем она есть сейчас. На нее вообще все это не похоже. Она не говорит с незнакомцами, не пьет на улице алкоголя и не выглядит, как проститутка. Но сегодня она, кажется, делает все из списка «никогда».
–Просто у некоторых людей есть такой талант…– Софа делает паузу и вновь из горла делает глоток шампанского и морщится – они невольно губят других…
– И кто же этот талантливый парень?
– Почему ты так уверен, что я говорю о парне?– Орлова повернула голову к юноше и попыталась ухмыльнуться, но вышло как-то нелепо и даже злобно.
– Основная причина слез, истерик и прочих нервных инсинуаций у девушек твоего возраста происходит из-за парней. Все беды в этом мире из-за мужиков – мягко улыбнувшись, проговорил Ваня.
Софа хмыкнула и подняла глаза небу. Юноша был прав. Ее проблемы была в одном человеке. Этот человек заменил ей весь мир, он стал ее миром. И этот мир сегодня рассыпался в ее руках. Орлова глубоко вдохнула. Сегодня эмоции рвались наружу, и она сдерживала себя, чтобы вновь не удариться в слезливую истерику.
–Эта история длиною в целых двадцать лет. Двадцать лет наивности, верности и неоправданной надежды на счастье…– Софа произнесла эти слова тихо, словно скажи их чуть громче этот юноша рассмеется, приняв ее за городскую сумасшедшую.
– У нас впереди вся ночь и целая бутылка шампанского – Хворостов улыбнулся и взглядом указал на бутылку, что она держала в руках.– Так, что прекрасная дама с разбитыми коленями, начинай рассказывать свою историю надежды.
С утра, наверное, ей будет стыдно. Стыдно за свой внешний вид и свою чрезмерную откровенность. Но сил держать в себе весь этот эмоциональный багаж у нее более не было. Ручки душевной сумки сегодня порвались и все переживания, горечи и слезы повалились наружу. Пришло время поведать Орловой свою историю надежды, которая ее сведет в могилу и погребет под останки разбитой мечты.
Двадцать лет назад.
Эта история длиною в жизнь началась двадцать лет тому назад. Тогда еще и сама Софья не догадывалась, что переезд в новый город и новая школа навсегда изменят ее жизнь. Часто одно единственное событие, мимолетное чувство определяет нашу дальнейшую жизнь на годы вперед. Так случилось и в этот раз.
Александра Орлова до вступления в брак, была тихой незаметной девушкой, которая не вызывала интерес у юношей. Но только выйдя замуж , она превратилась из гусеницы в бабочку. А, когда в молодой семье появилась дочь Софья, то Саша и вовсе превратилась в прекрасную принцессу.
Саша не хотела переезжать на новое место жительства, была бы ее воля, она бы с большой радостью осталась на их прежнем месте жительства в тихом и уютном городке в Сибири. Но ее мужу Владимиру, предложили повышение в столице и как хорошая жена, Александра поехала за своим мужем в столицу.
И вот Александра стояла в залитом утренним зимнем солнцем коридоре школы. За руку женщина держала пухлую девчушку с длинной косой и большим рюкзаком за спиной. Эта пухлая девочка и была Софа Орлова. Софа крепко сжимала руку матери и была бы ее воля сейчас бы убежала отсюда прочь. У этой пухлой девочки всегда наблюдались проблемы с общением. Придя в первый класс, она долго привыкала к новым людям вокруг себя и вот в середине второго класса родители ее сорвали и перевезли в новый город.
В коридоре раздался громкий звонок и пространство практически моментально наполнилось школьниками разных возрастов. Младшая Орлова вцепилась в руку матери, но ее это не спасло от потока старшеклассников, которые сбили неуклюжую пухлую девочку с ног. Софа упала на коленки, она едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Александра тут же присела перед своей дочерью, помогла ей подняться и начала оттряхивать пострадавшие коленки.
– Мам, а мне обязательно ходить сюда?– тоненьким голоском протянула Софья.