Чтение онлайн

— Так точно, — прогудело в ответ.

— Теперь по людям, — продолжил капитан. — Те, кто стоял на внешнем периметре, держали мелочь. Несколько ранений, без критических. Минус два боеспособных надолго, один…

Он чуть поморщился.

— Один — в чёрный список.

Секунду помолчал.

— Все сделали работу. В отчёте я фамилии перечислю. Личных фанфар ни для кого не будет, условия не те. Но имейте в виду: это тот случай, когда вы реально что-то сохранили. Не только железо.

Он убрал планшет.

— Вопросы?

Руку поднял Кудрявцев.

— Товарищ капитан, — осторожно начал он, — а эти, которые в генераторной были.

— Один живой, — кивнул Стрелецкий. — Сейчас его уже обрабатывают специальные люди. Наручники, вопросы, всё как положено.

Он хмыкнул.

— Так что, если у кого-то есть романтическое желание пойти к нему и спросить «зачем вы на нас напали», можете забыть. С такими разговаривают другие.

— А по технике врага будет разбор? — спросил Макар, появившийся откуда-то сбоку. — Из того, что от дронов осталось?

— Будет, — сказал капитан. — Но тебя туда пустят только если ты сначала починишь наши.

Он перевёл взгляд на всех.

— На ближайшие сутки режим такой: дежурства по графику, усиленная проверка периметра, работы по восстановлению. Сон — по возможности. Не падайте. Всё.

Ребята начали подниматься, шурша формой.

У выхода Горелов догнал Артёма и толкнул плечом.

— Слышал? — спросил он. — «Без фанфар». Даже медальку шоколадную не дадут.

— Мне хватает того, что я сегодня не в медблоке и не под завалом, — ответил тот. — Майорам пусть медальки клеят, они любят.

— Вот поэтому ты и напрягаешь, — буркнул сержант. — Слишком правильный.

После обеда их наконец отпустили в казарму — не спать, но хотя бы посидеть, снять броню, выдохнуть.

В помещении стоял привычный запах пота, оружейного масла и дешёвого порошка.

Кто-то уже отрубился прямо в одежде, кто-то сидел, молча уставившись в одну точку.

Данил пришёл позже, как всегда, с оттянутым лицом и глазами, в которых просматривались VR-головы, дроны и лазеры.

— Я вам так скажу, — объявил он, рухнув на свою койку, — если кто-то ещё раз скажет мне, что играть в симуляторы — это то же самое, что и воевать, я его пристрелю.

Он закинул руку на глаза.

— После этой ночи у меня ощущение, что мне в мозг через ухо залезли и ковырялись там часами.

— Это медики были, — мрачно заметил Кудрявцев. — Они там все любители поковыряться.

— Не, — покачал головой Данил. — Медики хотя бы говорят «сейчас немного потерпите». Эти молча наваливаются пачками.

Он со вздохом убрал руку с глаз и посмотрел на Артёма.

— Ты как, железоходец? Я слышал, тебя в генераторной чуть не зажарило.

— Было тепло, — ответил тот. — Но кости выдержали. Спасибо, технологический прогресс.

— Угу, — Данил прищурился. — Гляжу на тебя и думаю, не начать ли тоже просить госпиталь ставить мне апдейты.

— Тебе уже в мозг их поставили, — вмешался Горелов. — Ты теперь частью Перуна командуешь, не обольщайся.

В этот момент дверь в казарму скрипнула.

— Ну здравствуйте, местные ветераны, — раздался знакомый голос с порога. — Кто тут без нас с войной справляется?

Артём поднял голову.

На входе стояли двое.

Илья — сухощавый, с чуть впавшими щеками, рука в новой, аккуратной пластине, на шее тонкий белёсый шрам, уходящий под воротник.

Пахом — наоборот, широкий, как шкаф, с аккуратной пластиной на колене и привычной ухмылкой, будто он только что вышел не из госпиталя, а из бани.

— Смотрите-ка, — протянул Данил. — Два привидения вернулось.

— Взаимно, — Пахом шагнул внутрь, перевёл взгляд. — А я смотрю, кто-то вообще из-под бетонной плиты вылез.

Он направился к Артёму, протянул руку.

— Здорово, земляк. Я тебе тут уже цветы выбирать собирался.

— Пока рано, — пожал руку Артём. — Хотя твой вкус интересен.

Илья сел на свободную койку рядом, осторожно, будто проверяя, не развалится ли.

— Как ты? — спросил он тихо.

— Целее, чем должен был быть, — пожал плечами Артём. — С тобой что? Шея — это не шутки.

— Не шутки, — кивнул Илья. — Осколок залетел, там, где не должен. Медботы были очень недовольны. Вырезали, пластину поставили, нервы подштопали. Сказали, что если буду голову сильно крутить, у них работа будет ещё.

— Медботы вообще рады любой работе, — вставил Пахом. — Там такой один был, всё время повторял: «Статус пациента неудовлетворительный, рекомендую дополнительное вмешательство». Я думал, он мне печень предложит заменить на аккумулятор.

— Ты сам аккумулятор, — фыркнул Данил. — Сколько тебя помню, ты никогда не садишься, пока не упадёшь.

— Привычка, — развёл руками Пахом. — В деревне, если сел, пока работа не сделана, дед приходил и объяснял, что ты не мужчина, а что-то неопределённое.

Горелов скептически осмотрел обоих.

— Ну раз вернули в строй, — сказал он, — значит, врачи решили, что вы ещё годитесь, чтобы по вам стреляли. Поздравляю.

— Нам тоже приятно, — улыбнулся Илья. — Особенно после того, как нас в списки посмертные чуть не записали временно.

— О, — оживился Данил. — Нас тут как раз хотели перевести в разряд «иных форм энергии». Вы вовремя.

Разговоры переключились на госпиталь.

Пахом красочно описывал, как подрался с медботом, который пытался его удержать ремнями во время процедуры.

— Он мне манипулятором в грудь упирается и говорит: «Не двигайтесь». А у меня там чешется. Я ему объясняю по-человечески, что если он сейчас не перестанет, я ему этот манипулятор в другое место засуну.

Он развёл руками.