Чтение онлайн

Пауза.

— Я озвучиваю твои собственные выводы.

Он скривился.

— Ладно, умная. Что на меню?

Перед внутренним взором вспыхнули панели.

Физическая ветка — доступные улучшения:

Мышечная эффективность 1 -> 2

Связки и сухожилия 0 -> 1

Описание, побочки, как всегда, честные и неприятные: боль, судороги, ещё немного боли, подозрительные результаты анализов.

— Если я соглашусь, — спросил он, — на сколько меня снова выкосит?

— При распределённой схеме — примерно сутки выраженного дискомфорта, — ответила она. — Ещё двое суток — остаточные явления.

Пауза.

— В обмен на рост силы и координации до уровня подготовленного спортсмена при сохранении текущей выносливости.

— Спортсмена, который привык, что по нему бьют из орбитального лазера, — хмыкнул он. — Ладно. Давай. Пока меня врачи не запутали в проводах окончательно.

Подтверждение. Запускаю усиление мышечной эффективности и связочного аппарата. Рекомендую принять удобное положение, в котором ты не свернёшь себе шею, если начнутся судороги.

Он аккуратно лёг, подтянул одеяло к груди и выдохнул.

Боль пришла не сразу.

Сначала — ощущение внутреннего жара. Как будто под кожей начали медленно разворачивать тонкие провода и подключать их к уже существующим.

Потом мышцы будто набухли изнутри, тяжелея. Не так, чтобы он стал огромным раздутым качком, а как если бы по каждой волокнистой ниточке кто-то прошёлся наждачкой, снял старый слой и поставил новый, более плотный.

Связки отозвались тонкими, мерзкими уколами где-то глубоко в суставах.

Колени жгло, локти ныло, плечи ломило так, будто он только что отжался от пола тысячу раз, а потом побежал кросс километров на десять.

Он стиснул зубы.

— Если кто-то решит, что я тут умираю, — выдавил он, — скажи им, что это плановая качалка. — Попытался пошутить Артём.

— Им это ничего не скажет, — заметила Эйда. — Но, если хочешь, я могу стабилизировать вегетативные реакции, чтобы тебя не окружили с капельницами.

— Стабилизируй, — прохрипел он. — А то ещё реанимацию вызовут, а я просто лежу, качаюсь.

Судороги всё-таки накрыли.

Не такие, как при агрессивной регенерации после удара, но достаточно, чтобы пару раз свести ноги и пальцы. Он чувствовал, как мускулы дрожат под кожей, будто в них прогнали слабый разряд.

Мышечная эффективность: 1,2… 1,4… 1,7…

Связки и сухожилия: 0,4… 0,8… 1,0.

— Фаза один завершена, — отчиталась Эйда через вечность, хотя прошло не больше часа. — Дальнейшее укрепление — фоновое, в течение суток. Постарайся не устраивать внезапных забегов по коридорам.

— Я сейчас и до туалета-то ползу как древний дед, — буркнул он. — Какие забеги, ты о чём.

На самом деле уже через пару часов он понял, что всё идёт чуть быстрее, чем обещала.

Тело отошло от пика боли, остался глухой, тянущий фон.

Он сидел, осторожно сгибая и разгибая руки.

Мышцы отзывались не ватой, а плотной, упругой тяжестью.

Движения стали чуть более точными, как будто кто-то по-новому натянул систему тросов.

На следующий день эффект проявился в полную силу.

Его снова повели по коридору, но не на каталке, а под свои ноги.

Медбот ехал рядом, страхуя, манипулятор нависал возле локтя, готовый схватить, если что.

— Пациент 12, не ускоряйтесь, — вежливо советовал он. — Реабилитационный протокол не предполагает марш-броски по отделению.

— Я даже не разогнался, — возмутился Артём. — Просто иду.

Он действительно шёл чуть быстрее, чем положено пациенту с недавними множественными травмами.

Не потому что хотел. Просто организм перестал воспринимать эту скорость как нагрузку.

В кабинете ЛФК его заставили присесть, лечь, встать, сделать несколько шагов по дорожке.

Пульс на мониторе поднимался, но не зашкаливал.

— Подтягиваться не будем? — спросил он с иронией, глядя на турник в углу.

Доктор-реабилитолог, сухой мужик лет сорока, посмотрел на него так, будто тот предложил залезть на крышу и станцевать там.

— Для начала мы убедимся, что вы вообще не развалитесь, когда идёте, — строго ответил он. — А турник подождёт.

Он ткнул стилусом в планшет.

— Параметры хорошие. Слишком хорошие, если честно.

Доктор прищурился.

— У вас, рядовой, раньше спорт был? Лёгкая атлетика, борьба, что-нибудь серьёзное?

— В селе в футбол играли, — пожал плечами Артём. — В городе зал немного, бегал, подтягивался. Но чтобы прям серьёзный спорт…

— Ага, — недоверчиво протянул тот. — Тогда я не знаю, что вы там едите на передовой, но нашим олимпийцам бы это не помешало.

На следующее утро его позвали на комиссию.

Два врача, психиатр Яшин, медофицер части.

На столе — стопка снимков, анализы, распечатки с кучей цифр.

— Лазарев, — начал главный, пожилой полковник-врач с седыми бровями, — вы в курсе, что по показаниям вы у нас кандидат в учебник?

— В плохом смысле или в хорошем? — уточнил Артём.

— В странном, — честно сказал тот. — После такого обвала на вас должна быть как минимум ещё одна конструкция. И прогнозы — месяцами. А у вас…

Он ткнул пальцем в снимок.

— Сращение идёт так, будто у вас кости у подростка и регенерация на стероидах. Мышцы…