Предательство
Шрифт:
Дармуд Корил поднял Элиссу чуть выше и нежно поцеловал её в лоб, а потом передал дереву, которое приняло её на руки-ветви и бережно опустило на прежнее место.
— Кровь остановилась, и она крепко спит, — произнёс бог. — Во сне она исцелится, но не будет ничего помнить. Принимай ребёнка, повитуха! Он идёт!
Соррели понадобился миг, чтобы понять: бог обращается к ней. Она бросилась к Элиссе и приподняла пропитанный кровью подол.
— Воистину! — закричала она. — Я вижу ребёнка!
Тор упал к ногам лесного бога.
— Как мне благодарить тебя? — пробормотал он, не смея поднять глаза.
«Ты — Тот Самый, Тор, — голос Дармуда Корила звучал у него в голове, мягкий и рокочущий, как раскаты далёкого грома. — Ты спасёшь нас всех. Когда-нибудь мы отблагодарим тебя. Но прежде ты многое переживёшь, и среди прочего — страшную боль. Нет, я не должен выслушивать от тебя слова благодарности. Я сам должен просить у тебя прощения за то, что придётся совершить Сердцу Лесов».
Тор поднял голову и посмотрел в глаза Дармуда Корила, в которых переливались цвета леса, и увидел в них бесконечное сострадание и печаль. За что Сердце Лесов просит прощения?
Он нахмурился.
«Я не понимаю».
«Ты поймёшь, сын мой», — ещё печальнее произнёс бог. Потом Небесные Огни погасли совсем, и Дармуд Корил исчез.
— Тор! — крикнула Арабелла. — Твой ребёнок почти вышел!
Тор обернулся и увидел, как Саксен сжимает праведницу в объятьях, и у обоих по щекам текут слезы. А затем тишину Сердца Лесов прорезал самый удивительный на свете звук.
Крик новорождённого.
— Мальчик, — объявила Соррель. Её переполняли чувства, голос звенел. Стоя на коленях у ног Элиссы, она протягивала ребёнка Тору.
Арабелла вручила новоиспечённому отцу мягкое полотенце. Он принял мальчика из рук Соррели и заплакал, не стыдясь.
— О, Гидион, — прошептал он. — Твоя мать будет так гордиться тобой.
Внезапно целая стайка лесных зверьков выбежала из зарослей и бросилась врассыпную.
«Их что-то напугало», — насторожённо проговорила Солиана и устремилась следом.
Саксен помрачнел, и Тор понял, что скрывали от него Паладины.
Гот проник в Сердце Лесов.
— Оставайся с Элиссой и Соррелью, Тор! — скомандовал клук, и они с Арабеллой устремились туда, где только что скрылась Солиана.
«Клут! Что происходит?»
«Нечто ужасное. Ты должен доставить Элиссу и ребёнка в безопасное место».
Тор не успел ни ответить, ни даже подумать.
— Ещё один! — закричала Соррель.
Сначала он не понял, приписав это панике. Но когда она повторила, сомнений уже не оставалось. Потрясённый, Тор подошёл поближе и замер, когда Соррель выпрямилась, держа на руках хнычущее крошечное существо. Он не находил слов.
— Сестра. Близнецы, — хрипло произнесла Соррель. Она была потрясена не меньше, чем Тор. Элисса лежала неподвижно — кажется, она лишилась чувств.
— Она умерла? — голос Тора не выражал ничего.
— Пока жива, — отозваласьСоррель, глядя куда-то в сторону — возьми свою дочь. Я должна заняться твоей женой.
Тор бережно взял девочку на руки. Её личико было красным и сморщенным, мягкие рыжеватые волосики облепили головку. Братишка казался совершенно другим: его тёмные, почти чёрные волосы были густыми и стояли торчком. Тонкими чертами лица малышка уже сейчас напоминала мать, а мальчик казался угловатым и был гораздо смуглее.
— Гидион… — голос Тора сорвался. Он не отрываясь наблюдал за Соррелью, которая пыталась привести в чувство Элиссу. — Познакомься со своей сестрой. Её зовут Лаурин.
«Тор, послушай меня, — настойчиво заговорил Клут. — Ты должен доставить детей в безопасное место».
«Гот близко?»
«Даже слишком близко. Наши друзья пытаются увести его. Ты должен забрать детей и бежать».
«Нет. Готу нужен я. Стоит ему меня увидеть — и он бросится за мной. Никто не отвлечёт его лучше, никто и ничто. А Арабелла и Саксен ему и подавно не интересны. Если он найдёт меня, то будет считать, что нашёл и Элиссу».
Клут не стал спорить.
«Что ты хочешь сделать?»
«Сколько у нас времени?»
«Очень мало. Кажется, пока Саксену удалось сбить его со следа».
«Держи со мной связь. И сообщай мне обо всём, что случится».
Соррель не удивилась, когда услышала о появлении Инквизитора, и Тору показалось, что она это уже знала.
— Ты должен уходить, — сказала она.
— А моя семья?
— Слушай меня, Тор, и слушай внимательно. Я отвезу детей в безопасное место. Но ты должен дать мне время. Уводи Гота. Как можно дальше от Сердца Лесов.
— А Элисса? — прошептал Тор. Внезапно он почувствовал себя обессиленным.
— Её я тоже спрячу, только не там, где детей. К сожалению, я не могу нести на себе всех. Помни, что сказал Дармуд Корил. Она будет жить. Она исцелится и не будет ничего помнить. Ты слушаешь, Тор? Если Гот найдёт этих детей, он убьёт их без жалости. Да ещё и заставит их мать на это смотреть. А потом разделается с вами. На его стороне древний закон и король, который развязал ему руки. Для всего мира Элисса осталась Неприкосновенной. А эти дети, по мнению Гота и ему подобных, — мерзость и извращение.
— Зачем ты мне это говоришь, Соррель? Ты думаешь, я не знаю? — закричал он.
Старушка посмотрела ему в глаза. Её шёпот звучал чуть громче шелеста листвы.
— Никому об этом ни слова. О девочке знают только трое — мы с тобой и Клут. Остальным мы скажем, что ребёнок умер. Единственный ребёнок Торкина и Элиссы Гинт, — её взгляд стал жёстким, как деревянный клинок. — Даже их мать не будет знать, что оба её ребёнка живы.
Тор в ужасе смотрел на неё. Потом попытался понять смысл её слов, и голову от виска до виска пронзила острая боль.