Чтение онлайн

Французские границы, даже при немецком контроле, оставались прозрачными. Люди имели возможность – и пользовались ею – бежать как им заблагорассудится. В Париже проживало немало британских граждан, многие из них не имели документов, нигде не регистрировались, так что решить, кто из них бесследно исчез за последние несколько дней, просто невозможно. В Москве все было проще и яснее. Естественно, иностранец мог жить здесь, используя фальшивый паспорт, что проделывалось во всем мире, но в России риск разоблачения возрастал из-за строгости здешнего режима. К тому же всех иностранцев, приезжающих в Россию, можно было пересчитать по пальцам. Список, который Скрипач получил ближе к вечеру, оказался, как он был заранее уверен, довольно коротким. Это его порадовало – значит, подозреваемых немного и их будет нетрудно досконально проверить.

Клейст поместил агента СД и возле британского посольства. Маловероятно, что они упустят свой объект. В конце концов, имелся превосходный шанс на то, что беглец посетит посольство своей страны; они все так поступали.

Из здания вышел мужчина в коричневом пальто. Он?

Клейст поднялся, пересек улицу и вскоре догнал мужчину.

– Прошу прощения, – сказал он, приветливо улыбаясь. – Мы ведь с вами встречались, не так ли?

Но не успел мужчина открыть рот, как Скрипач понял, что этот тип не может быть его целью. Клейст учуял специфическое сочетание животных жиров, пропитавших одежду незнакомца: свинина, гусь, а поверх всего еще и множество красного перца. Он был венгром, и акцент подтвердил это.

– Нет, мне так не кажется, – сказал венгр. – Извините.

– Это вы меня извините, – снова улыбнулся Скрипач. – Я принял вас за другого.

Поначалу Меткалф не узнал пухлую неряшливую женщину с низко повязанным на голове платком, которая сидела на скамье в сквере на площади Свердлова. Светлана прекрасно замаскировалась. Очевидно, она взяла свой костюм из неисчерпаемых гардеробов Большого театра, подложив под разные места то, что называется на театральном языке «толщинки», которые настолько изменили ее стройную фигуру, что она сделалась типичной грузной русской крестьянкой среднего возраста.

Лишь убедившись с безопасного расстояния, что это действительно Лана, Меткалф прошел мимо ее скамьи. Она, можно было подумать, не узнала его, больше того, даже не заметила.

Он понимал, что вероятность слежки за ним очень велика, хотя и не видел никаких признаков «хвоста». Все равно следовало предполагать, что белокурый агент НКВД с бледно-серыми глазами скрывается где-нибудь поблизости и не сводит с него глаз. Впрочем, нельзя было исключить и возможность того, что каждый его шаг не отслеживается, однако, учитывая все свои намерения и цели, Стивен обязан был предполагать, что слежка есть.

Во время свидания в конюшне он дал Лане детальные инструкции на предмет того, как будут проходить их встречи. Теперь, сказал он, им придется соблюдать множество предосторожностей, и добавил, используя русское выражение: по всем правилам искусства.

Лана встретила это предложение со страхом, но в то же время и с облегчением. Скрытность ужасала ее, но она была благодарна Меткалфу за осторожность, которая могла защитить от опасности – и ее саму, и ее отца. И все же, когда он объяснил, какими методами они должны будут пользоваться, Лану это встревожило.

– Стивен, откуда ты так хорошо знаешь эти вещи? Я имею в виду – эти «правила искусства»? Я всегда думала, что ты бизнесмен, но разве бизнесмены знают все эти шпионские хитрости?

Он пожал плечами и ответил небрежным тоном, который, как он надеялся, должен был убедить ее:

– Видишь ли, дуся, я смотрю множество голливудских фильмов.

Удалившись на несколько сотен футов от ее скамьи, он немного замедлил шаг, как будто сомневался в том, куда ему идти дальше. В этот момент его настигла Лана, которая изменила не только внешность, но и походку: она шла быстро, но заметно прихрамывала, как будто страдала от легкой подагры или, возможно, от застарелой травмы бедра.

Пройдя вплотную к нему в узком проходе, она произнесла сквозь зубы, хоть и быстро, но спокойно:

– Васильевский переулок, сразу за Пушкинской улицей, – и, не замедляя шага, удалилась вперед. Меткалф обвел сквер скучающим взглядом, словно соображая, куда же ему идти, и той же походкой двинулся дальше, держась футах в ста позади Светланы. Он поражался тому, насколько она сейчас не походила на себя обычную, как хорошо удавалась ей походка грузной немолодой женщины из простонародья. Покинув сквер, она пересекла Пушкинскую улицу, кинувшись в поток движения с озлобленной решительностью старухи.

Этой процедурой они, если выражаться на языке Корки и его инструкторов, производили «сухую чистку», удостоверяясь в том, что один из них не «вырастил хвост». Он наблюдал издали, как Лана свернула в крохотный Васильевский переулок, и через несколько секунд последовал за нею. Светлана подошла к деревянной двери здания, которое могло быть только жилым домом; слева от двери выстроился целый ряд дверных звонков, а рядом с каждой кнопкой красовалась маленькая медная рамка с написанной от руки фамилией. Здание было на вид старым и ветхим; внутри оказался не вестибюль, а обычная лестничная площадка. Там пахло тухлым мясом и махоркой. Стивен поднялся следом за нею на два марша по скрипучим ступенькам, покрытым вытертой до основы ковровой дорожкой, к двери квартиры.

Он вступил в полутемную крохотную квартирку, где сильно пахло плесенью, и закрыл за собой дверь. И Светлана тут же обвила его шею руками. Из-за ваты, подложенной под одежду, ее тело казалось на ощупь странным и незнакомым, но ее лицо было таким же изумительно прекрасным, а зовущее прикосновение теплых губ сразу заставило его забыть обо всем.

Светлана разомкнул объятия и отступила на шаг.

– Здесь мы в безопасности, мой любимый.

– Кто здесь живет?

– Балерина. Вернее, бывшая балерина. Она отказалась уступить домогательствам репетиционного режиссера и теперь работает уборщицей в ТАСС. Там же работает и ее мать. Маше изрядно повезло, что она вообще смогла найти работу.

– И ее мать тоже сейчас на работе?

Светлана кивнула.

– Я сказала ей, что мне нужно… нужно кое с кем встретиться. Она знает, что, если бы ей понадобилось место, где ее никто не побеспокоил бы, я сделала бы то же самое для нее.

– Мне кажется, что такое место можно назвать любовным гнездышком.

– Да, Стива, – насмешливо улыбнулась она. – Ты угадал, именно так оно и называется.

Он принужденно улыбнулся.

– Ты когда-нибудь была здесь с фон Шюсслером?

– О, ну конечно, нет! Он ни за что и не пошел бы в такое место! Он встречается со мной на своей московской квартире и только там.