Чтение онлайн

Учитывая характер ее работы, в каком-то смысле было неизбежно, что подобное могло произойти рано или поздно. Однако это соображение нисколько не уменьшило страх Анны перед оскверняющим проникновением в ее личную жизнь. Разумеется, она находится под защитой, и надежной. И ведет себя так же скрупулезно тщательно, как и на работе. Кто бы ни побывал здесь, он не обнаружил ничего ценного, в этом Анна была уверена. Ей не давало покоя то, что это вообще произошло. Она подверглась нападению. Почему? Со стороны кого? В настоящий момент у нее не было ответов на эти вопросы.

«О стакане воды теперь можно забыть», – подумала Анна. Вместо этого она плеснула в стакан чистого виски и, отпив глоток, поднялась в спальню. Присев на кровать, скинула туфли. Однако носящийся по телу адреналин никак не желал успокоиться. Встав, Анна прошлепала босиком к туалетному столику и развернула зеркало. Стоя перед ним, она расстегнула блузку и стряхнула ее с плеч. Затем подошла к шкафу и сдвинула в сторону одежду, освобождая доступ к свободным плечикам. Протянув руку, Анна застыла на месте. Сердце заколотило в грудь отбойным молотком, она ощутила приступ тошноты. Там, на хромированной палке, болталась миниатюрная петля. И в этой петле, туго затянутой, словно на шее осужденного, болтались ее трусики.

– У меня пытались выведать, что мне известно. Они хотели узнать, как я вышел на их след. – Мартин Линдрос сидел, откинув голову на удобный подголовник кресла, закрыв глаза. – Я готов был рвать на себе волосы. Тот, кто меня допрашивал, сказал, что меня засекли еще в Замбии. А я об этом даже не догадывался.

– Не надо корить себя напрасно, – постарался успокоить друга Борн. – Ты отвык от оперативной работы.

Линдрос покачал головой:

– Никаких оправданий быть не может.

– Мартин, – ласково промолвил Борн, – что у тебя с голосом?

Линдрос поморщился.

– Наверное, я несколько дней непрерывно вопил. Я ничего не помню. – Он попытался отмахнуться от воспоминаний. – Я не видел, что со мной делали.

Борн понимал, что его друг до сих пор не оправился от шока. Линдрос дважды спросил о судьбе Джеми Коуэлла, пилота вертолета, словно в первый раз не расслышал ответ Борна или не смог осознать услышанное. Борн решил пока что не говорить ему про второй вертолет; это можно будет сделать потом. Столько событий произошло так стремительно, что до настоящего времени они не успели сказать друг другу и пары слов. Как только вертолет оторвался от склона Рас-Дашана, Девис связался по радио с аэропортом Амбули в Джибути и вызвал врача ЦРУ. Весь перелет Линдрос пролежал на носилках, то и дело забываясь беспокойным сном. Таким худым Борн его еще никогда не видел, лицо друга посерело и осунулось. Еще внешний облик Линдроса неприятно меняла отросшая борода, придававшая ему сходство с похитителями.

Девис мастерски провел вертолет сквозь игольное ушко – через узкую полосу затишья вдоль границы атмосферного фронта. Затем он умело спустился вниз, повторяя складки местности, и наконец оказался в области хорошей погоды. Линдрос лежал на носилках, мертвенно-бледный, с надетой на лицо кислородной маской.

Всю дорогу Борн старался прогнать стоящее перед глазами обезображенное лицо брата Алема. Он жалел о том, что не смог похоронить парня сам. Однако это было невозможно, поэтому пришлось попросить о помощи Девиса. Мысленно представив себе могильный холм из камней, Борн прочитал молитву по покойному, как это было несколько месяцев назад на могиле Мари.

Как только в аэропорту Джибути вертолет коснулся бетона, на борт поднялся врач, сотрудник ЦРУ, молодой мужчина со строгим лицом и преждевременно поседевшими волосами. Он почти час осматривал Линдроса, после чего предложил Борну выйти из вертолета и переговорить.

– Несомненно, с ним плохо обращались, – начал врач. – Многочисленные ссадины и синяки, сотрясение мозга, треснутое ребро. И, естественно, сильное обезвоживание организма. Хорошее во всем этом то, что я не обнаружил никаких признаков внутреннего кровотечения. Я введу ему внутривенно физиологический раствор и антибиотики, так что в течение ближайшего часа трогать его будет нельзя. Сходите умойтесь, поешьте чего-нибудь, богатого белками. – Он слабо улыбнулся. – Физически этот человек будет в полном порядке. Но я не могу определить, что он перенес в умственном и эмоциональном плане. Официальное заключение можно будет сделать только тогда, когда мы вернемся в Вашингтон, а пока что вам предоставляется возможность немного поработать. Постарайтесь по дороге домой чем-нибудь занять его мысли. Насколько я понимаю, вы близкие друзья. Поговорите о прошлом, постарайтесь определить, какие с ним произошли перемены.

– Кто тебя допрашивал? – спросил Линдроса Борн. Они сидели рядом в самолете ЦРУ.

Его друг на мгновение закрыл глаза.

– Предводитель – Фади.

– Значит, сам Фади находился на Рас-Дашане.

– Да. – По телу Линдроса пробежала легкая дрожь, подобная ряби на водной поверхности. – Доставка этого груза имела для него слишком большое значение, чтобы доверить все своему помощнику.

– Ты успел это выяснить до того, как тебя взяли в плен?

– Да, это был груз урана. Я захватил с собой детекторы радиационного излучения. – Линдрос устремил взгляд на бездонное черное небо за толстым стеклом иллюминатора. – Вначале я думал, что «Дуджа» охотится за ВИРами. Однако на самом деле в этом нет смысла. Я хочу сказать, зачем террористам нужны возбуждаемые искровые разряды, если только у них нет… – Его тело содрогнулось в новом спазме. – Мы должны исходить из предположения, что у них есть всё. И ВИРы, и, что гораздо страшнее, средства для обогащения урана. Мы должны исходить из предположения, что террористы делают ядерную бомбу.

– Я сам пришел к такому же заключению.

– Причем речь идет не о «грязной бомбе», пустяке, способном поразить пару кварталов. Это будет уже что-то настоящее, обладающее достаточной мощностью, чтобы разрушить крупный город, заразить радиацией окрестности. Во имя всего святого, речь идет о миллионах жизней!

Линдрос был прав. Пока врач осматривал Мартина, Борн позвонил из Джибути Старику, вкратце рассказал ему о состоянии Линдроса, о текущем положении дел и, самое главное, о том, что им удалось выяснить про угрозу со стороны «Дуджи» и про возможности террористов ее осуществить. Однако сейчас он мог думать лишь об одном – как помочь своему другу.

– Расскажи мне о том, что было с тобой в плену.

– Особенно рассказывать нечего. Большую часть времени у меня на голове был капюшон, перекрывающий лицо. Хочешь верь, хочешь не верь, но я с ужасом ждал тех моментов, когда его с меня снимали, так как это означало, что Фади начнет меня допрашивать.

Борн почувствовал, что вышел на тонкий лед. И все же ему нужно было узнать всю правду, какой бы страшной она ни оказалась.

– Фади знал, что ты из ЦРУ?

– Нет.

– Что ты ему сказал?

– Я ему сказал, что работаю в АНБ, и он мне поверил. У него не было никаких оснований сомневаться в моих словах. Для этих людей все американские правоохранительные ведомства кажутся на одно лицо.

– Фади требовал от тебя информацию о размещении сотрудников АНБ, о поставленных перед ними задачах?

Линдрос покачал головой.

– Как я уже сказал, его интересовало только то, как я вышел на его след и что мне известно.

Мгновение Борн колебался.

– И он это выяснил?

– Джейсон, я понимаю, к чему ты клонишь. Но у меня было сильное подозрение, что, как только я сломаюсь, Фади со мной расправится.