Предатели
Шрифт:
— Кошкин, много потерь внизу во взводах?
— Семь раненных, трое тяжелых, пять двухсотых, в основном осколками от гранатометов посекло, есть пулевые…
— Да положение, не очень, однако я думаю мы накрошили намного больше, дай бог что бы так же держаться дальше…
Матросы из минометных расчетов услышав про потери, обступили Кошкина начали расспрашивать о своих друзьях, земляках державших оборону внизу.
Кошкин отвечал, односложно усталость брала свое под глаза словно насыпали песка все тело ломило, ужасно хотелось поймать птицу «фазу».
— Товарищ майор, вы ротному писать будете? а то меня уже заждались поди внизу…
— Я, с тобой вниз пойду, сейчас своим на всякий пожарный задач нарежу, проинструктирую и двинемся, можешь минут десять покимарить…
Кошкин бухнулся возле ящиков с минами и мгновенно выключился из окружающей действительности…
Ротный сидел рядом со связистом и что то черкал на карте, увидев Ануфриева махнул ему рукой подзывая к себе.
— Ну, что контрразведка вторую попытку прорыва мы отбили, хотя и с потерями, я тут все сижу с мыслями собираюсь и думаю, что на третьей попытке нам придется познакомиться с "пушистой полярной лисичкой" песец.
— У меня, мин уже все на четыре выстрела и две осветительных, «улитки» в АГСах уже полупустые…
— Да уж перспектива не радужная, с батальоном связи нет с группировкой на Ханкале, тоже, такое чувство, что сейчас не до нас, помощи не будет но и указаний новых тоже, последнее радует.
— Сейчас наступление идет полным ходом, артиллерия, авиация все работает на других направлениях в верхах про нас могут забыть или просто забить, не до роты сейчас…
— Ну мы только на Перегудова можем рассчитывать, что он что то добьется, но когда все это будет, ладно давай о делах насущных, видел как они с гранатометов по нам мочили?
— Ну да грохало дай бог…
— Тротил они привязывают к выстрелам, у нас потери в основном пошли когда они перед штурмом начали по навесной бить, я так понимаю позиции минометов они уже вычислили так, что при следующем штурме они начнут тебя закидывать сюрпризами, готовься бегать…
— Да куда, тут бегать всего по два выстрела на ствол, я один отправлю к разведчикам с АГСом, со второго влупим и смотаемся поближе к вам для второго выстрела а там уж бросаем трубу и работаем с гранатомета…
— Ишь, ты бросаем тут миномет целый вы же мне потом и предъявите своим бдительным оком, типа продал Булыга миномет духам не уберег имущество…
— Да, хватит тебе я сам все акты на списание возьму и в зубах с ними по всем службам пробегу, да кстати есть мысль, продажная такая мысль…
Ануфриев потряс сумкой убиенного Кошкиным боевика…
Едва стемнело, боевики уже без криков а спокойно и методично стали обстреливать позиции минометчиков из гранатомётов. Некоторые гранаты не долетали и взрывались попадая в края обрыва, однако большинство взрывалось в кронах деревьв, осколки противно визжа срезали ветки и впивались в землю. Однако минометчики уже давно покинули старые позиции и пока на огонь не отвечали.
Булыга еще вечером просчитал, что это будет последняя попытка прорыва. Полевой командир руководивший боевиками на этот раз, отойдет от привычной тактики прикрывающих и прорывающихся отрядов. Пользуясь преимуществом в личном составе, боевики просто попытаются «задавить» морпехов массой прорывающихся, несмотря на потери которые очевидны задавят огнем и пройдя по своим и чужим трупам уйдут дальше по своим боевиковским непристойным делам. Так оно и случилось, видя, что минометы федералов бездействуют, боевики перенесли огонь на позиции взводов на участках прорыва.
Морпехи отползли на запасные позиции и ждали не открывая огонь. Степной в бинокль наблюдал копошащуюся людскую массу подбирающуюся все ближе и ближе к пологим скатам и руслу ручья. Рядом с позициями разведчиков стоял миномет со скромным боезапасом в две осколочные мины и одну дымовую, автоматический гранатомёт покоился тут же. В голове у Вовы тоже таилась одна шальная мыслишка, которую он продумывал уже несколько часов…
Толпа боевиков взревела и ринулась на приступ. Моряки ползком осыпаемые осколками, гранатометных выстрелов переползли на передовые.
Поехалиииииии…….
Первую волну боевиков откинуло назад автоматными и пулеметными очередями. Трупы начали скатываться под ноги наступающим.
— Аааалааааааааааа, — завопили снизу
— Полууундраааааа, — ответили сверху.
Вторая волна плотной массой давя своих мертвых и раненных соратников рванула вверх.
Край склона под градом пуль и осколков осыпался увлекая за собой вниз несколько моряков, попавших сразу же под кинжальный огонь. Булыгу ранило в плечо и потащило вниз осыпающейся землей…
Связист Паша выползший на передовую и по хамски оставивший вверенную радиостанцию, плюхнулся на живот и вспотев от страха вцепился в штаны ротного.
— Кошааааккккк, — заорал он, пытаясь перекричать звуки боя.
Булыга извернувшись вцепился раненной рукой за бушлат связиста закинул вверх пулемет, неимоверным усилием вскарабкался на обрыв и откатившись к окопчику сдернул в него связиста.
— Опять свои, голубые шуточки, с ротным вытворять ну как марш паршивец к станциям…
— Товарищ капитан, вас ранило надо перевязать…
— Некогда, ну- ка пшёл, пшёл…
Паша расторопным удавом ринулся к своим позициям. Булыга во всю мощь командирского голоса заорал:
— Делааааайй раззззз, — Морпехи пошвыряв гранаты вниз, ринулись на запасные позиции.
Вопящая свора волной накатилась на обрыв и перехлестнув его выбралась на передовые позиции. Боевики поливали с бедра длинными беспорядочными очередями создавая превосходящую плотность огня. Выйдя на край обрыва они стали прекрасной мишенью и были сметены огнем в упор.