Чтение онлайн

— Сражаюсь, — ответил Аргел Тал.

— Нет. Ты сражаешься вместе с нами, а не со своими людьми. Предсказание Эреба бессмысленно. Я не умру здесь, брат. Веди своих Несущих Слово.

Аргел Тал покачал головой.

— Ты хоть знаешь, как близко был от смерти этим утром? Сколько раз я отводил копья и ломал клинки?

— Уверен, что много, — сказал Кхарн. — Но не больше, чем обычно.

— Ошибаешься, — демоническая посмертная маска, обладавшая навязчиво-безупречной красотой, исказилась в улыбке. Повреждения были даже тут: тонкие губы рассекали трещины, похожие на слезы на одной из щек. — И ты глупец.

Он схватил Кхарна за предплечье, заставив Пожирателя Миров обратить на него внимание.

— Ты один из последних воинов Двенадцатого Легиона, на которых можно положиться.

Услышав слова Аргела Тала, висевший на бортовых поручнях танка Каргос поднял голову.

— Не слишком-то лестно, — заметил он.

Кхарн усмехнулся, однако Аргел Тал не обратил на апотекария ни малейшего внимания.

— Остальные вырождаются быстрее, — настойчиво произнес Несущий Слово, — или испытывают куда большие страдания. Ты нужен Легиону, Кхарн. Нужен восстанию.

— Я польщен, — сказал тот, хотя на самом деле ощутил холодок от того, как близко к угрозе прозвучала фраза.

— Хватит шуток, — рыкнул Аргел Тал. — Времена меняются, брат. Для Империума и сражающихся за власть в нем Легионов грядут великие перемены. Воины вроде нас с тобой, стоящие по правую руку от примархов, станут властителями Новой Империи. Неважно, если нас это не манит, или же мы не хотим для себя такой роли. За нас все решат обстоятельства. Просвещаясь, мятежные Легионы становятся сильнее, однако не все переживут испытания при вознесении.

Кхарн не был уверен, как все это понимать. Оно граничило с обычным для Несущих Слово фанатизмом, но Аргел Тал редко позволял себе подобное.

— Ты проповедуешь? — поинтересовался он.

На посмертной маске Аргела Тала появилось раздраженное выражение

— Я тебя предостерегаю. — «Носорог» дернулся, проломив временную баррикаду, однако Несущий Слово не обратил на это внимания. — Чтобы победить в войне, нам нужны Пожиратели Миров. Вот почему Лоргар до кровавого пота старается спасти Ангрону жизнь.

— И вот почему ты бьешься за мою.

— Не относись к этому несерьезно.

Вслед за раздраженным голосом брата пришло озарение.

— Ты это делаешь просто чтобы доказать неправоту Эреба, — сказал Кхарн.

— Не только, — отозвался Аргел Тал и кивнул в направлении «Коринфянина», который уже навис над ними. — Готовься. Будет непросто.

— Ошибаешься, — теперь Кхарн ухмылялся. — Смотри и учись, как гончие валят медведя.

«Коринфянину» нельзя было дать выстрелить. Все остальное не имело значения. Первым колоссальным шагом он освободился от пут, а вторым уже достиг окраины. Внизу с грубой механической точностью поспешно приближались тридцать «Псов войны», несущихся по улицам пылающего города. С ними двигались подразделения Пожирателей Миров и Несущих Слово, а также пехотные транспорты скитариев и скиммеры, окрашенные в темно-красный и черный цвета Легио Аудакс.

Ультрадесант встретил надвигающуюся орду. Скитарии Оберон, только что высыпавшие из посадочных модулей, присоединились к своим союзникам с Макрагга. У ног «Коринфянина» переваливались вражеские «Псы войны», которые поднимали свои орудия. Однако, благодаря стараниям Лотары, на планету высадилась лишь малая доля того, на что рассчитывала армада Жиллимана. Ничего не зная о судьбе своего флагмана наверху — помимо периодических вокс-передач криков и огня болтеров — Пожиратели Миров прорывались через тонкую линию обороны к когтистым ступням «Императора». Защитные башни, служившие титану ногами, непрерывно изрыгали пламя вниз. Титаны Аудакс падали, давя сопровождающую их пехоту и поджигая ее, когда плазменные ядра приходили в критическое состояние посреди переполненных улиц. Все «Псы войны» Аудакс хлестнули огнем вверх, от нагрева их болтеры «вулкан» засветились красным, а затем белым, продолжая вращаться и плеваться. На улицы внизу с металлическим грохотом сыпался дождь стреляных гильз. Находившиеся там воины сражались по щиколотку в дымящихся пустых оболочках снарядов.

На «Коринфянина» обрушили такую огневую мощь, что его пустотные щиты вспыхнули. Истерзанные энергетические экраны залило огнем, вспышки от попаданий всех болтерных зарядов сливались друг с другом, окутывая весь кинетический барьер оранжевым пламенем. Защищавший «Коринфянина» силовой кокон, подошедший бы небольшому космическому фрегату, лопнул. Удар был таким мощным и раскатистым, что в радиусе пяти километров выбило все оставшиеся окна, и к шквалу падающих гильз добавился стеклянный ливень.

Посреди всего этого, пока Кхарн и Аргел Тал бились спиной к спине при помощи клинка и когтей, прозвучал боевой горн «Сиргалы». После оглушительного рева «Коринфянина» он казался слабым гудением. Однако вопль был подхвачен другим титаном. Затем третьим. Вскоре все восемнадцать уцелевших «Псов войны» выли на добычу. Они доставали титану до колена, однако вместе ревели так громко, что затмили его крик свободы.

«Император» сделал еще один шаг вглубь города. Колоссальное движение, сопровождаемое протестом металла и напряжением сервоприводов, снесло невысокий жилой блок и раздавило «Кровавый молот» Пожирателей Миров. Тем временем, «Коринфянин» наводил свое орудие адской бури, медленно описывая им дугу. У всех воинов заныли зубы от визга накапливаемой энергии, сотрясавшего сам небосвод.

«Сиргала» сделала первый выстрел, и Аудакс последовал за ней. «Медвежьи когти» рванулись в небо, гарпуны вонзились в руки-орудия «Коринфянина», всверлились в них и зафиксировались магнитами. «Псы войны» дали задний ход, с натугой отступая все вместе. Усиленные цепи тут же натянулись.

«Псы войны» Легио Аудакс удерживают «Коринфянина»

— Они его опрокинут, — крикнул Аргел Тал окружавшим его Пожирателям Миров. Его посмертная маска была залита кровью скитария. — Они его опрокинут на нас.

Кхарн испепелил Ультрадесантника мощным зарядом плазменного пистолета.

— И опять неверно, — отозвался он.

Срабатывало все больше гарпунов, которые с тяжелым лязгом попадали в цель, и их цепи крепко натягивались параллельно первым. Раздался звук практически божественного протеста, и массивные руки «Коринфянина» — каждая из них была размером с жилой шпиль — начали опускаться. Вновь прозвучал боевой горн великой богомашины, но на сей раз в этом было больше ярости, чем торжества. Аргел Тал сомневался, что подобная примесь эмоций возможна, однако впечатление складывалось именно такое. Он обнаружил, что смеется, пересиливая боль, проклятия и скрежет брони о броню