Шрифт:
Великий День настал — долгожданный день официального открытия первого Камерунского нефтеочистительного завода. На торжество в местечко Кейп-Лимболу близ Виктории, в округе Фако, ожидали самого президента республики Амаду Ахиджо. В тот день, 16 мая 1981 года, исполнилась давнишняя мечта городка — «нефтяные деньги» наконец-то стали реальностью.
Виктория, провинциальный городок-невидимка, внезапно обрела престижный статус. Теперь кое-кто даже величал ее Городом Нефти, хотя многие называли проще — ОПЕК или Город Опек.
Приготовления шли полным ходом. Прибыла правительственная комиссия из ответственных сотрудников министерства обороны, службы национальной безопасности и протокольного отдела. Они все тщательно осмотрели и обговорили каждую деталь проведения торжественной церемонии вместе с высокопоставленными лицами округа Фако и администрацией завода.
На заводе были созданы многочисленные комитеты, ответственные за различные мероприятия — размещение людей, развлечения, официальный прием, бал в честь знаменательного события и прочее. Дорожной компании понадобилось целых десять дней, чтобы обновить и привести в порядок десятикилометровую трассу от Виктории до Кейп-Лимболы, причем работать приходилось и по ночам при свете мощных прожекторов.
Соорудили специальную трибуну на шестьсот мест для особо важных лиц — членов правительства, чиновников высокого ранга, представителей иностранных фирм, участвовавших в разработке проекта, гостей из соседних африканских стран, а также местной знати.
Путь следования кортежа был оформлен в традиционном стиле — белые столбы, увитые пальмовыми ветвями. Вдоль всего шоссе стояли школьники и группы активистов в красной, зеленой и желтой форме. Там же разместились и ансамбли народных танцев. Гулкая барабанная дробь наполняла воздух.
Всю ночь напролет шел проливной дождь, и опасались, что он не утихнет к утру. Но местные вожди сдержали слово. «Во время церемонии не будет дождя. Боги Фако не допустят этого», — заявил верховный вождь. Его предсказание сбылось! Сияло чистое утро. Небо над горой Этинде было безоблачным, море — необычайно спокойным. Яркие солнечные лучи осветили Бимбию. Это были добрые предзнаменования. Кроме разве редких, случайных порывов ветра, который повалил два флагштока, вновь и вновь свертывал красную ковровую дорожку, из-за чего четырем служителям приходилось то и дело ее придерживать. Ведь именно здесь предстояло свершиться историческому событию!
Строительство нефтеочистительного завода, столь дорогого сердцу каждого человека из бывшего штата Западного Камеруна, вселяло во всех веру и возрождало прежние надежды, надежды, утраченные в связи с застоем в торговле и развалом в работе порта в Виктории. Открытие дороги Дуала — Виктория, названной в народе Дорогой Воссоединения, также внесло свою печальную лепту в общее плачевное состояние дел.
Сначала наступила эра рэкета. И как реакция — мертвая хватка государственных «ищеек». Началось массовое бегство дельцов из Виктории, ибо оставаться там становилось небезопасно. Одни испарились в неизвестном направлении, другие обосновались поблизости, в Дуале. Исчезли вывески. Магазины были либо брошены, либо постоянно закрыты. Время от времени приехавший из глубинки покупатель наведывался к своему постоянному поставщику, но его вежливо выпроваживали: «Хозяин в отъезде». Когда спустя несколько месяцев покупатель возвращался, ему снова любезно сообщали, что хозяин еще не вернулся, так как присматривает за строительством дома в деревне.
Ходили упорные слухи, что проект долго пролежит под сукном. Скептики уверяли, что он так и останется лишь на бумаге, несмотря на настойчивые заверения правительства в обратном. Тогда местная печать обрушила на читателей лавину статей, побуждающих правительство исполнить наконец свое обещание. 24 марта 1973 года был принят указ под номером 73/135 о создании национальной нефтеочистительной компании с целью строительства завода в Виктории.
И тем не менее работы начались совершенно неожиданно. Ранним сентябрьским утром население Виктории было потрясено прибытием громадной партии оборудования на грузовиках и трейлерах. Колонна по неизвестным причинам застряла в Хаф-Майл-Джанкшэн. Почти мгновенно собралась огромная толпа: люди рассматривали диковинную кавалькаду, держась на почтительном расстоянии. Вскоре, впрочем, вся эта махина отбыла в Кейп-Лимболу. А впереди нее несся красный джип с включенной «мигалкой» и пронзительной сиреной.
Через несколько дней бульдозеры уже принялись за работу, сметая все подчистую в своем победном шествии, в том числе и пальмовые деревья, что вызвало переполох среди доброй сотни виноторговцев. Они немедля собрались и выбрали делегацию для переговоров с властями.
Делегацию приняли. Виноторговцы заявили, что власти несут убыток, а могли бы извлечь доход от продажи пальм. Они готовы платить по пятьсот франков за каждое дерево. Встреча была непродолжительной, а ответ — краток: строительство не может быть остановлено только из-за того, что кому-то хочется пить пальмовое вино. Огорченные виноторговцы решили действовать на свой страх и риск. Взятые напрокат электропилы не смолкали всю ночь. Двадцать человек вторглись на строительную площадку и спилили около двух сотен пальм. Пришлось вызвать должностных лиц для наведения порядка. Территорию взяли под охрану. Впрочем, на нее никто больше и не посягал. Один из виноторговцев позже высказался: «Когда слон убит, каждый имеет право на кусок его мяса».
Бульдозеры крушили все на своем пути с таким остервенением, что стороннего наблюдателя брала оторопь, смешанная с чувством благоговения перед мощью человека в его состязании с природой. Грубый и неровный ландшафт преобразился в идеально гладкую площадку. Временные конторы и сборные домики будто выросли из-под земли. Были проложены дороги, созданы все современные удобства для строителей.
Затем вспыхнул квартирный бум. Сюда хлынул поток инженеров, землемеров и прочих специалистов. Все они нуждались в крыше над головой. Тут же домовладельцы взвинтили плату. Цены на жилье подскочили чуть ли не вдвое и продолжали фантастически расти. Тем, кто был не в состоянии платить столь бешеные деньги, предложили срочно съехать с квартиры. Многие оказались в затруднительном положении, но у компаний не было выбора, и они платили.
Бюро по трудоустройству были запружены безработными. А вскоре город заполонили проститутки, стекавшиеся сюда из всех уголков страны в надежде урвать свой кусок от «нефтяных денег». Людей с тугим кошельком легко распознавали по пробковым шлемам и желтым дождевикам. «Я там, где нефть, и я сколочу капиталец, уж будьте уверены». Они брали взятки у своих менее удачливых собратьев, уверяя, будто работают на СОНАРА и смогут помочь им.
Пожалуй, стоит упомянуть тут о любопытном случае в одном кабачке. Какой-то водитель, вынув пухлый конверт с жалованьем, на глазах у всех стал пересчитывать деньги. Присутствующие были ошеломлены — в пачке оказалось сто пятьдесят тысяч франков! С торжествующим видом он заявил, что угощает всех. Вино текло рекой, пока бумажник не опустел. Но это вовсе не испортило настроения его владельцу — он лишь небрежно бросил, что на следующей неделе заработает еще сотню тысяч франков.
Таких людей было предостаточно — из-за них стало невозможным что-либо купить. Они не торговались, они платили. Поэтому все торговки и на Нижнем рыбном базаре, и на Новом городском рынке души в них не чаяли.
Ночные клубы ломились от посетителей. Танцевальные площадки были набиты битком. Неумолчный гул голосов тонул в назойливом гаме репродукторов. Словно в дурмане, крутились пары, очумев от сигаретного дыма и покрываясь испариной от духоты. То тут, то там вспыхивали шумные ссоры и драки между мужчинами, когда девушке предстояло выбрать себе провожатого. Церковная улица — сердце ночной жизни Виктории — приобрела скандальную славу. Средь бела дня там все еще можно было встретить слоняющихся пьяниц. Да, такой стала Виктория — некогда захудалый городок, а ныне преуспевающий нефтяной город!