Праздник саранчи
Шрифт:
В шумном кабаке стоят в кружок несколько кавказцев, шумно переговариваются, оглядывают проходящих женщин…
В кружок посреди шумной улицы у сквера стоят яркие сытые мальчики с сумками, рассматривают какую-то голубую тряпку, спорят…
Несколько проституток перед входом в ресторан. Накрашенные, модные, сытые смаются, что-то рассказывая…
Мужики в кружок, оглядываясь, распечатывают, пьют водку из одного стакана…
Видеоролик в баре. На экране — двое полуголых мужчин поют и обнимают друг друга…
Час пик. Толпа у завода…
Очередь в магазине. Кричат, ругаются… Кортеж черных лимузинов…
Гостиница. Бар. Негры, арабы, немцы, шлюхи. Пункт приема посуды…
Двери вагона открылись, и из них под напором толпы выпал человек. Толпа стремительно потекла по платформе. Выпавший, прижавшись к стене, надевал соскочившую туфлю. Ему мешали сумки. Рядом с ним стоял товарищ, высокий, с приятным лицом, хлопал его по плечу и кричал что-то в ухо.
Оба спешили, в потоке по переходу, умудряясь еще и обгонять толпу. Вдруг тот, что был о сумками, встал, заоглядывался. Его толкали.
Поток уже нес Сергея дальше.
Наверху он вынырнул за дверь и закурил. Его тут же хлопнул по плечу товарищ, и они побежали дальше.
Высокий, придерживая Сергея, выудил за локоть из толпы блондинку с коровьими губами.
— Моя судьба, моя боль, моя совесть!.. — восклицал он монотонно, наклоняясь ближе к Сергею. — Не помешает? По-моему, нет… — И, повернувшись к девице, кивнул на Сергея: — Эта колонизатор.
«Коровьи губы» улыбнулись.
Их догнали, затормошили какие-то мужчины, скорее похожие на тридцатилетних бородатых и безобразных мальчиков.
— Я взял… Семь минус…
— С меня потом…
— Вадик снова ребенка снял…
— Это сестра. Нас разлучили в сорок четвертом…
Они, держась толпой, почти бежали к остановке.
— …в сорок четвертом, почти грудными детьми. Я узнал ее по родинке на… на…
— На левой ягодице…
— Где Лена?
— Мы здесь…
Они втискивались в автобус.
— Это, Света, моя сестра, нас разлу…
— Разве бывают родинки на ягодицах?
— Он путает с синяками…
— Сереженька-то, я говорю, колонизатор…
— Что за корова?
— В метро мимо шла, не удержался…
Они поднимались по лестнице в подъезде.
— Полдня с машиной в очко резался. Выиграл семь тысяч…
— Врет. Она его раздела. Вежливо на дисплее: «Сэр, вы остались без штаноф…»
— Сереженька, не нажрись сегодня, а то не уедешь…
— Я говорю, Гарик в программу специально вложил «Ф». Машина: «Без штаноф. Без штаноф». О-о-о-о!
Дверь им открыла милая темноволосая женщина.
— О-о-о-о!
Каждый из мужчин целовал хозяйку в щеку.
Сергей, привстав на цыпочки, радостно улыбался ей из-за чужих голов.
Его товарищ поцеловал ее в губы, рассмеялся и тут же поцеловал девушку с коровьими губами.
— Моя сестра, нас разлучили в сорок четвер…
Сергей, перекладывая тяжелые сумки, тоже наклонился поцеловать хозяйку, но та отмахнулась и пошла за шумной компанией в зал.
— Еще ничего не готово, — крикнула она. — Бородатые — на кухню.
— А ничего не надо…
— Саша, включай.
— Гарик, я ее у тебя забираю. Я на ней женюсь…
— Я сам на ней женюсь…
— Женись на мне, — вдруг низким голосом сказали «коровьи губы».
Сергею было видно из коридора ее лицо.
— О-о-о! Это кровосмешение…
— Это выправление породы…
— А кто будет выправлять?..
Сергей отнес сумки на кухню. Хозяйка вышла на балкон, оглянулась на Сергея, усмехнулась, прошла в комнату.
— Я буду выправлять. Я готов!
— Уберите дурака!
Сергей прошел за женой в комнату.
Там, за накрытым столом, сидела вся компания. Глаза их блестели, на столе стояли початые бутылки.
— Сережа, Сережа! — позвали его.
Грохот музыки накрыл все разговоры.
Сергей подошел, наклонился к черноволосому респектабельному мужчине, Он что-то смешное рассказывал хозяйке.
— Арнольд Яковлевич.
Тот обернулся. Глаза умные, злые, насмешливые.
— Вы уже познакомились? — Сергей положил руку на плечо хозяйке. — Это — моя жена.
Арнольд Яковлевич легко кивнул, наклонился к хозяйке и поцеловал ей пальчики.
Жена подняла фужер, кивнула Сергею, Арнольду Яковлевичу.
— За вашу командировку.
— Я тебе привезу настоящий халат, — крикнул Сергей, — с золотым поясом.
— А мне кальян…
— А мне седло…
— Седел таких размеров не бывает…
— А мне шелковые шаровары…
— Сейчас… — Сергей, шатаясь, вышел в спальню, вернулся с каким-то медным кувшинчиком и самодельным кнутом из сыромятины.
Все уже «дали» крепко, говорили громко, не слушая, друг друга:
— Давай потанцуем…
— Колонизатор! Где пробки от бутылок, я ему сделаю пробковый шлем…
— Давайте погасим свет и потанцуем…
— Радость моя, пойдем, я тебе покажу квартиру…
Кто-то снял со стены фотографию. На фотографии на дохлом курортном скакуне, в бутафорской бурке, с бутафорским кинжалом сидел Сергей.
Сергей глядел на жену.
Она смеялась. Арнольд Яковлевич целовал ее в ушко и что-то шептал.
Сергей, шатаясь, обошел стол и потянул Арнольда Яковлевича за плечо.
— Эй, — крикнул он им. — Эй!..
Они обернулись.
— Пойдем потанцуем, — Сергей взял жену за рукав.