Чтение онлайн

Ведь неизвестно, где он сегодня ночует, есть ли у него что покушать? А я даже ничего не предложил ему, ни денег, никакой другой помощи. Постеснялся! Что за дурацкое чувство?
– Стесняться протянуть руку помощи ближнему своему. Вот молился сколько, просил у Бога милости, поддержки, а главной заповеди Его не исполнил!
– Прошел мимо нуждающегося. Досада накатилась на сердце, и я еще долго не мог уснуть, пока не дал себе слово, что завтра обязательно подойду к старику (если, конечно, его встречу) и сделаю то, что не сделал сегодня - предложу помощь.

В темноте горел слабый огонек лампадки, я всегда оставлял ее горящей на ночь. Не люблю лежать в полной темноте. Будто Божий огонек слегка колышется в ночи. Тишина. Ассоль во сне вздыхает. Мыши вышли на прогулку в поисках добычи. Лучик свернулся на одеяле в моих ногах. Завтра обязательно найду старика...

А наутро выпал снег, белизна раскрасила и облачила поселок, поляны, лес в изумительные наряды. Снежинки искрились под лучами яркого солнца всеми цветами радуги. В наших южных краях снег - редкость. Порою, зима проходит как затянувшаяся осень и медленно переходит в раннюю весну. Сырость, серые краски навевают уныние и жажду по легкому морозцу и снегу. Известно, что для здоровья мороз полезен, и врачи советуют померзнуть одну зиму хотя бы раз в пять лет. Наши давние предки жили в экстремально холодных условиях, когда среднегодовая температура колебалась от минус 12 до минус 14 'С. Может быть, поэтому они были чрезвычайно здоровы, выносливы, а главное - высоконравственны и духовны, ибо тяжелые внешние условия заставляли людей искать в себе высшие силы для преодоления невзгод, морозов, трудностей быта.

Тело помнит все, оно хранит полный набор информации о предыдущих поколениях, цивилизациях и потому просит снега, мороза, метелей.

Мы с Ассоль выскочили наружу и начали радоваться, как дети. Я обтирался снегом, а Ассоль прыгала и зарывалась в белый снежный пух. На сердце пробудилась большая радость, радость оттого, что ты просто живешь, дышишь и можешь наслаждаться такими простыми вещами, какие Господь устроил на этой земле. Я с завистью смотрел на собаку, которая могла полностью отдаться этому веселью - я же вернулся в домик с раскрасневшейся кожей, щеки мои пылали. Я быстро оделся, и мы поднялись к нашей часовне. Ассоль я привязал к спинке скамеечки, которая стоит в пяти метрах от входа в часовню.

Она немедленно растянулась в снегу и принялась терпеливо ждать меня, ибо знала, что ее хозяин будет в этом странном деревянном домике, откуда доносятся чудные, неизвестные запахи, не менее получаса.

"Что там можно делать~ - вероятно, думала она, -когда здесь на поляне столько радости, красок и веселья!? Любят эти люди что-то вечно придумывать себе, не могут, как мы, собаки, просто бегать, кувыркаться и отдаваться свободе, воздуху, солнцу, движению. Вечно им чего-то не хватает, хотя у них все есть для счастья, а им все мало, ищут что-то необычное, а оно у них прямо под ногами. Э-эх, люди, люди! Не знаете, что вы счастливы, что купаетесь в нем, оно с вами, вы окутаны им и буквально полощетесь в счастье".

Возможно, так думала Ассоль, глядя на мое исчезновение в странном домике, и была не далека от истины, ибо мы забыли девственную радость от самого бытия без какой-либо особой причины на то, слишком поработились своим разумом, который увел нас от света первозданности во мрак душевных исканий. А ведь все Божие лежит на поверхности - бери, черпай, наслаждайся и благодари Господа за каждый миг жизни! Ан нет, что-то не пускает отдаться этому естественному потоку блаженства, в котором пребывает естественно и без каких бы на то усилий всякая живая тварь, всяки йцветочек, всякая травинка.

Пока я читал молитвы, птицы снаружи развеселились и бойко щебетали, прыгая по крыше часовни. Как научиться петь, как птицы, чтобы не проговаривать молитвы Господу, а сердцем изливать их, как это делают эти пушистые комочки, не ведающие глубокомысленных слов, - поют от души.

Потом мы побежали в лес по своим родным тропинкам - каждый день совершали мы такие разминки. Что может быть прекраснее, нежели бежать среди деревьев, вдыхать воздух полной грудью и наслаждаться окружающей красой?! В наших краях растут удивительные, высокие кусты скумпии, листья на которых осенью преображаются в пронзительно алые, красные и оранжевые тона. Часто можно видеть букеты из таких веток в домах любителей природы. Я был в разных широтах России, но только здесь, на Кавказе, есть такие растения, они поражают воображение и приносят изысканную радость тем, у кого сердца еще могут понимать нежность природы, ее божественность.

Сейчас же на этих листьях лежал снег, необычайно контрастируя своею белизной с алым цветом. Если бы я был художником, если бы я мог перенести эту сказочную неповторимость на полотно! Впрочем, достаточно просто созерцать и чувствовать эту прелесть изнутри, будто входишь в ее сердцевину и сливаешься с ее сутью, становясь частью этого чуда. Радость и благодать проникают во все клетки естества, и каждый кусочек моего существа вместе с окружающей природой поет и торжествует. Праздник всегда рядом, он всегда снами, этот праздник навсегда.

Ассоль прыгала по сугробам, ныряла в них с головой и сидела так до тех пор, пока я не поднимался до нее. Однако, когда начался спуск, я вырывался вперед, и она наступала мне на пятки, стаскивая обувь, что заставляло меня останавливаться и погружать ногу в ботинок.

Мы прибежали домой взмыленные, запыхавшиеся и удовлетворенные испытанными ощущениями движения и созерцания зимних пейзажей.

Конечно, я думал о старике, о том, что сегодня нужно найти его и заговорить с ним. При этих мыслях вновь появлялось щемящее чувство неловкости, но я уже дал себе слово ничего не стесняться. Даже если это будет выглядеть смешным и наивным, я все-таки сделаю то, что решил. Вот только бы старик никуда не исчез.

Но старик никуда не пропал, а так же, как и вчера, стоял у столба с посохом в руках, наклонив голову. Снег лежал на его капюшоне и плечах. Меня прорезала острая мысль, которая уже подкрадывалась ко мне раньше, но я отметал ее в силу нелепости, однако теперь догадка подтвердилась - старик никуда не уходил! Всю ночь он стоял на этом же месте неподвижно и не подавал никаких признаков жизни. Но раз он стоял, значит, ноги держали его, и он был жив. Внутри у меня что-то защемило, я с волнением приблизился к нему на расстояние шага и произнес:

– Дедушка, что вы здесь стоите? Вам помощь нужна какая-нибудь? Вы меня простите за беспокойство, может быть, вы ждете кого-нибудь? Вам нужно куда-нибудь ехать?

Старик молчал и никак не реагировал на серию моих вопросов, которыми я его забросал в смущении.

– Дедушка, вам плохо? Как вы себя чувствуете? Вы кушать хотите?
– я повысил свой голос, думая, что, может быть, старичок глуховат.

Проходящие мимо люди недоуменно посматривали на меня, отчего я чувствовал неловкость, но решил не отступать. Дедушка будто не слышал меня, и тогда я слегка толкнул его в плечо. Старик вздрогнул, будто я его разбудил.