Право на жизнь
Шрифт:
Илья вздрогнул, внутренне сжался, втянул в плечи голову; холодная струйка побежала между лопаток.
– Он, проклятый!! – брызжа слюной, визжала старуха изо всех своих силенок. – Он всех убьет!!!
Она попыталась соскочить на пол, чтобы вонзить в лицо Ильи свои ногти, но санитары предупредительно-нежными, но сильными надавливаниями на плечи усадили ее на место.
– Он, проклятый Петрушка!! – продолжала обзывать Илью женщина.
– Больше вы от нее ничего не добьетесь, – сказал санитар.
И действительно, с каждым выкриком женщина все больше входила в истерическое состояние. Она заходилась в крике, крутила головой, глазами, но ни на мгновение не выпускала из поля своего зрения изумленного, перепуганного, подавленного Илью.
– Ничего не добьетесь, теперь вам лучше уйти – посоветовал все тот же санитар.
Друзья встали и бочком, чтобы разъярившаяся женщина не достала до них, пошли к выходу.
– Петрушка!! Проклятый Петрушка!!!.. – орала она не переставая, и все смотрела на Илью, и, когда он проходил мимо, изгибаясь все еще, вслед умудрялась проклясть его взглядом… и заглядывала через плечо, провожая его до двери, извиваясь в крепких руках санитаров…
– Проклятый Петрушка!!! Проклятый!!..
Тяжелая дверь заглушила ее крик.
В коридоре их ждал провожатый. Дрожащей рукой Илья вытер со лба пот, его знобило.
– Пойдемте, – без лишних слов и расспросов сказал провожатый, едва только взглянув на них.
Сергей с Ильей пошли вслед за ним. Ноги плохо слушались Илью. Проделав тот же путь, на сей раз в обратную сторону, они, распрощавшись с проводником, вышли из здания лечебницы.
Моросил мелкий холодный дождь. Вспотевшему Илье сразу стало холодно. Он сунул руки в карманы и поежился. Ему не хотелось говорить. Сергей, понимая это, сел в машину, включил магнитофон и завел двигатель.
Всю дорогу они не сказали ни слова. И только когда Сергей через некоторое время повернул во двор и остановил машину, Илья заметил, что приехали они снова к гаражу.
«Господи, снова сюда… Зачем? – пронеслось в голове. – Как я устал от всего… Как устал…»
Что-то случилось с Ильей сегодня, что-то перекувырнулось в душе. Он не мог понять почему, но сейчас казалось, что он всегда, всю свою жизнь ждал, что кто-нибудь скажет ему эти слова, которые прокричала сумасшедшая старуха В чем был их смысл? Да и был ли смысл вообще? Скорее что-то сидящее глубоко внутри него, чего он не понимал, панически боялся и все-таки ждал. Ждал всегда. И вот теперь дождался – получил и не знает, что с этим делать. Теперь он имел ключевую фразу. Но что она значила? Словно получил золотой ключик и, не читая сказки, не знает, что нужно найти каморку папы Карло, а уж там за нарисованным на холсте очагом…
Сергей тоже был чем-то озабочен и не хотел говорить. Илья догадался, что его друг собирается допросить живущую в котельной Марину, но ему отчего-то было безразлично это. Ему было безразлично все. Только один раз, когда они спускались под пол гаража, Сергей процедил сквозь зубы:
– Теперь пусть только попробует не сказать…
Ход, ведущий из-под гаража в котельную, был темным и узким, он представлял из себя узкую трубу с редкими ступенями, кроме того, с тремя поворотами; и в темноте Илья боялся, что ползущий впереди Сергей наступит ему на руку.
Наконец Сергей что-то отодвинул впереди, и Илья вслед за ним выбрался в помещение. Это оказалась небольшая комнатка с двумя дверями, одна дверь была чуть приоткрыта, и там горел свет, другая была открыта настежь. В большом помещении возле котлов за столом сидел тот самый в первый раз так нахально не пустивший их оператор и кривым ножом что-то делал с деревянной кукольной головой. Тут же на столе лежали кукольные запчасти: руки, колесики и пружинки…
Кукольный мастер ничуть не удивился незваным гостям, выползающим из-под земли. Он только мельком взглянул в их сторону и продолжал свое дело.
– Мы, что характерно, никому здесь не нужны, – сказал Сергей, отряхивая колени, и, состроив нахальную улыбочку, направился прямиком к кукольнику. Но, попутно заглянув во вторую приоткрытую дверь, остановился.
– Вот нам куда.
Он постучал и, не дожидаясь ответа, вошел. Илья вошел следом.
В маленькой комнатке с небольшим оконцем, на старенькой кровати поверх покрывала, в халате лежала Марина собственной персоной и читала любовный роман.
– Ну это уже нахальство: к честной девушке врываться! – оторвавшись от романа, воскликнула она капризным тоном.
Сергей бесцеремонно уселся на кровать в ногах Марины.
– Ну что, говорить будешь? Или опять, что характерно, врать?
Он не глядел на севшую на другой конец кровати Марину. Илья, так и не нашедший себе места, стоял возле двери, привалившись плечом к крохотному бельевому шкафу. В маленькой комнате, кроме шкафа и кровати, ничего не имелось – настолько она была мала.
– Я не понимаю, о чем вы говорите, – в своей обычной манере заговорила Марина.
– Хватит прикидываться дурочкой, – прервал ее Сергей. – Где твоя мать?
– Умерла.
– Твоя мать в психиатрической клинике. И не просто в психушке, а в психушке, где содержат особых больных. Сказать, почему она там?
– Она не убивала, – мрачно глядя в пол. проговорила Марина.
– А вот следствие показало, что именно она убила двух человек…
– Она не убивала, – упрямо повторила Марина.
В комнате наступила тишина. Кажется, никто не хотел говорить.
– Возможно, она явилась причиной смерти моего отца, – наконец негромко проговорил Сергей. – Только теперь она этого не скажет…
– Она любила твоего отца.
Марина все так же мрачно глядела в пол.
Несколько минут молчали.
– Она не убивала, ее подставили… – снова повторяла Марина.
– Она не убивала, ее подставили… – вдруг слово в слово повторил мерзкий, писклявый голос.
Все посмотрели на дверь. Из-за косяка выглядывала противная, скалящаяся в улыбке физиономия куклы.
– Она не убивала, – так же мерзко повторила кукла, и вслед за этим в дверях, держа куклу в руке, появился кукловод.