Чтение онлайн

— Читатели его газеты очень любят, когда свои точки зрения высказывают как раз частные лица, — усмехнувшись, сказал Дайлинг. — Ну, например, весьма уместной была бы статья «Долларовые вложения в экономику Индии». Или, скажем, такая: «Завод в Бхилаи — дракон или мессия?» — На двадцатой полосе у нас регулярно идет колонка «Говорят иностранные туристы», — невозмутимо продолжал Раджан. Можно поместить ваши мысли и наблюдения, касающиеся скальных храмов эпохи средневековья и раннего Ренессанса. Сорок строк плюс портрет.

— Весь Дели знает, Джерри, что ты здесь был. Что ты проехался по стране. И на сколько и в каких именно пунктах задержался. И с кем встречался, — сухо проговорил Дайлинг. Великолепное поле для всякого рода спекуляций, догадок, сплетен…

— Разумеется, другой пищи нет! — ухмыльнулся Парсел. Роберт, дружище, ты же знаешь. что я упрямый малый, — сказал он, положив руку на плечо Дайлинга и продолжая смотреть в лицо Раджану. — Клянусь святым Петром, никаких интервью я давать не буду. И статьи писать не собираюсь. Впрочем, если вас, господин… э…

— Раджан, — подсказал Дайлинг.

— Господин Раджан, интересуют мои впечатления, не для печати, естественно, а в порядке, так сказать, культурного обмена, я с удовольствием встретился бы с вами…

— Ну, предположим, завтра, за ленчем, в моей резиденции, — вмешался Дайлинг.

— О'кей, — Парсел кивнул головой. — Завтра в половине второго.

— Благодарю. непременно буду, — проговорил Раджан.

Во время разговора мужчин Беатриса исподволь разглядывала Раджана. лицо тонкое. Кожа смуглая, матовая. И черные волосы. Черные брови, ресницы. Черные усы. Черные глаза. Выпуклый лоб. Ну и что? Нет, Раджан не произвел на Беатрису Парсел впечатления. Вот только, когда он сказал о колонке «Говорят туристы», ей почудились в его голосе смешливые нотки, даже саркастические. А человека с чувством юмора не так уж часто встретишь и такие встречи всегда интересны…

Меж тем издалека нахлынул гул восторженных голосов. Появились мотоциклисты в голубых парадных мундирах и в центре большого овала, образованного их нарядными белыми машинами, черный лимузин премьер-министра Индии Джавахарлала Неру, надменный, неповоротливый «роллс-ройс». Кортеж подъехал к центру площади. Выйдя из машины, Неру поднял руки вверх. и, медленно поворачиваясь на север, на запад, на юг, на восток, приветствовал толпу. И над площадью, затопленной солнцем, зеленью, толпами людей, взвились в небо сотни голубей, затрепетали ленты, косынки, полотнища, флаги. Несколько сотен тысяч глоток в едином порыве взорвали площадь ликующим древнеиндийским кличем борьбы и победы.

Празднество открывалось церемониальным шествием слонов.

В роскошной золотой сбруе, с розовыми, белыми, синими полосами на голове и вдоль боков, они величественно шли по четыре в ряд, бережно неся пышно разодетых погонщиков, помахивая в такт шагам ярко раскрашенными хоботами. не успели исчезнуть из поля зрения последние их ряды, а на площадь уже въезжали, оглушительно ревя моторами и свирепо лязгая гусеницами, тяжелые танки. Как и слоны, они замедляли темп движения, поравнявшись с трибуной премьера. Как и слоны, они поворачивали к трибуне свои головы- башни, кланялись. опуская хоботы-пушки.

Мимо трибун проезжала и проходила моторизованная пехота — на верблюдах и в бронетранспортерах. Ветром пронеслись кавалерийские эскадроны. Четко печатая шаг, просалютовали офицерские батальоны академии генерального штаба. Прошел сводный военно-морской полк. Катились новехонькие, без единой царапины, танкетки и самоходные орудия, минометы и зенитные пушки.

Небо пронзали смертоносные сигары из металла и пластмассы.

Раджан стал было пробираться к трибуне прессы, как вдруг услышал, что его окликнул звонкий мужской голос. Он обернулся и увидел невдалеке Виктора Картенева. Пресс-атташе советского посольства весело крикнул ему что-то, но его слова потерялись в гуле танков и рокоте реактивных истребителей, пронесшихся над Радж Марчем. Раджан вплотную приблизился к русскому, застенчиво улыбнулся, показал на уши руками: — Привет! Извини, Виктор, не расслышал ни одного твоего слова.

— С праздником тебя, говорю.

— Благодарю. Что новенького на дипломатическом фронте?

— «На Западном фронте без перемен».

— И в моем офисе как и прежде — «Невидимки за работой»…

Картенев и Раджан впервые встретились в Москве несколько лет назад. премьера Индии во время его визита в Советский Союз сопровождала пресс-группа, в которую Маяку удалось втиснуть и себя и Раджана. Тогда Виктор путешествовал с индийцами по городам и весям страны.

Позднее Раджан летал в Европу. Останавливался в Москве.

Бывал в гостях у Картенева. Взаимоотношения Виктора с женой Аней его поражали. Иногда он становился попросту в тупик: «Есть же, должна же быть какая-то граница между эмансипацией и свободой жены в семье? Или эмансипация здесь ни при чем, а все зависит от того, есть ли любовь? Так или иначе, но Картенев вот уже полгода как в Дели. А Аня, судя по всему, пока не собирается менять климат умеренный на тропический. Для нее, как и для очень многих аспирантов, сузился мир на три года до предела: „Диссертация. Научный руководитель. Минимум. Сдал не сдал. Библиотека. Рецензии. Публикации. Оппоненты. реферат. шары белые (черные). Защитился (не защитился). ВАК. Банкет“…»

О причине разрыва Раджана с отцом Картенев узнал по приезде в Дели: отказ жениться ради денег. отказ продать подороже (но все же — продать!) себя. Именно такой брак готовил Раджану его отец.

Раджан, стоя рядом с Виктором, думал о только что встреченной американке. О ее глазах. О том, уедет ли она вместе с отцом в Штаты или пробудет еще какое-то время в Индии. О том, что в понедельник за ленчем он, скорее всего, встретит ее вновь…

Картенев, повернувшись к торговцу сигаретами, неожиданно увидел рядом с собой советника Раздеева. Тот оживленно беседовал с двумя незнакомыми Картеневу мужчинами.

Закурив, Картенев еще раз бросил взгляд на Раздеева.

Именно он — советник по культуре Семен Гаврилович Раздеев первым приветил его в посольстве.

… Вот Виктор и прибыл в Дели, столицу Индии, столицу могучего древнего государства, о поездке в которое не раз мечтал. о котором столько было прочитано, столько переговорено Картеневым и его друзьями по институту, родному МГИМО…

Он сошел с самолета и сразу же попал в первоклассный, современный аэропорт Палам. Были, конечно, и разноцветные восточные одежды; и кричащая, шумящая, куда-то спешащая толпа; и черные, как уголь, носильщики; и въедливые рекламы, которые требовали покупать рубашки только такой-то фирмы, и остановиться только в таком-то отеле, и отдыхать только на таком-то горном курорте.