Чтение онлайн

Пол открыл папку с постраничной копией «Гипнеротомахии» и достал похожий на записку похитителя с требованием выкупа лист с наклеенными буквами, складывающимися в знаменитое Poliam Frater Franciscus Columna Peramavit.

— Я начал с простого предположения. Акростих не может быть всего лишь дешевым трюком, незамысловатым способом открыть имя автора, а следовательно, у него есть иная, более важная, цель. Первые буквы важны не только для расшифровки этого послания, они наверняка важны и для расшифровки всей книги. Оставалось только попробовать. Привлекший мое внимание отрывок начинается с довольно специфичного иероглифа на одном из рисунков. Этот иероглиф — глаз. — Пол пролистал несколько страниц, пока не нашел нужную.

— Первый символ не может не нести особую смысловую нагрузку, решил я. Но что дальше? Определение, данное символу Полифилом — глаз означает Бога или божество, — вело меня в никуда. И вот тогда мне повезло. Однажды, работая в студенческом центре после бессонной ночи, я решил выпить содовой. Но автомат, в который я старательно бросал монетку, упрямо отказывался ее принимать. Голова гудела от усталости, так что осенило меня не сразу. Я взглянул на монету и понял, что вставляю ее в щель не той стороной, а когда перевернул, то увидел…

— Глаз, — сказал я. — Прямо над пирамидой.

— Верно. Это часть большой государственной печати. И тут… В период Ренессанса жил один гуманист, использовавший глаз в качестве своего символа. Он даже чеканил его На монетах и медалях. — Пол посмотрел на меня так, как будто я уже знал ответ. — Альберти. [35] — Он показал на небольшой томик на дальней полке. По корешку шла надпись «De re aedificatoria». [36] — Вот на что указывал Франческо. Он собирался позаимствовать идею из книги Альберти и хотел, чтобы читатель это заметил. Стоит понять это, как остальное сразу становится на свои места. В своем трактате Альберти придумывает эквиваленты для архитектурных терминов, пришедших из Греции. Франческо производит подобного рода замены по всей «Гипнеротомахии», за исключением одного места. Я заметил это еще тогда, когда только переводил отрывок, потому что начал вдруг натыкаться на термины Витрувия, которых не встречал раньше. Но тогда мне и в голову не приходило, что они имеют какое-то особенное значение. Вся хитрость в том, чтобы отыскать в отрывке все греческие архитектурные термины и заменить их латинскими, а потом применить правило акростиха, то есть прочитать первые буквы каждого слова. Результат — послание на латыни. Есть только одна проблема: стоит совершить одну лишь ошибку в замещении греческих слов латинскими, как смысл теряется полностью. Замени entasi на ventris diametrum вместо просто venter, и лишняя буква D в начале diametrum меняет все.

Перейдя к следующей странице, Пол заговорил быстрее:

— Конечно, я ошибался. К счастью, ошибки не помешали мне сложить текст на латыни. На это ушло три недели, вплоть до того дня, когда вы, парни, вернулись в кампус. И все же у меня получилось. Знаешь, что я прочитал? — Он нервно потер щеку и глухо рассмеялся. — Кто наставил рога Моисею? Клянусь Богом, в тот момент я услышал смех самого Франческо. У меня было такое чувство, что книга сыграла со мной шутку. Серьезно. Кто наставил рога Моисею?

— Не понимаю.

— Другими словами — кто обманул Моисея?

— Я знаю, что означает наставить рога.

— Вообще-то если переводить буквально, то получается немного по-другому: «Кто дал Моисею рога?» Рога, как известно со времен Артемидора [37] , обозначают супружескую измену. В свою очередь, само выражение происходит от…

— Но какое отношение оно имеет к «Гипнеротомахии»?

Я ждал, что он либо объяснит, либо скажет, что ошибся с разгадкой, но, когда Пол поднялся и начал расхаживать по комнате, мне стало ясно, что не все так просто.

— Не знаю. У меня нет никаких предположений относительно того, как оно соотносится с остальной частью книги. Но вот что странно: похоже, я все-таки нашел ответ.

— Выходит, кто-то все же наставил рога Моисею?

— Вроде того. Сначала я подумал, что ошибся. Моисей слишком крупная фигура Ветхого Завета, чтобы ассоциироваться с неверностью. Я смутно помнил, что у него была жена, мидианитка по имени Зиппора (или Сепфора), но она едва упоминается в Книге Исхода и вроде бы не связана ни с каким скандалом.

Однако уже в Числах обнаруживается нечто странное. Брат Моисея и его сестра обвиняют его в том, что он женится на кушитке. Деталей нет, но некоторые ученые исходя из того, что Куш и Мидиан совершенно разные географические области, делают такой вывод: у Моисея было две жены. Имя кушитки в Библии не упоминается, но историк первого века Иосиф Флавий пишет, что у Моисея действительно была жена из Куша, или Эфиопии, по имени Тарбис.

Подробностей становилось слишком много.

— Так это она его обманула?

Пол покачал головой:

— Нет. Взяв вторую жену, Моисей обманул либо ее, либо Зиппору, то есть ту из них, которую взял первой. Хронологию в данном случае установить сложно, но в некоторых источниках говорится, что рога появлялись на голове обманщика, а не обманутого супруга. Должно быть, именно на это указывает загадка. И тогда ответ таков: Зиппора или Тарбис.

— Что дальше?

Все его возбуждение вдруг рассеялось.

— Ничего. Я снова уперся в стену. Я применял имена обеих женщин, брал их цифровые значения, но текст не поддавался. Ничего не получалось.

Он замолчал, как будто ожидая, что я внесу что-то новое, но меня хватило лишь на самый простой вопрос:

— Что об этом думает Тафт?

— Винсент ничего не знает. Думает, я попусту трачу время. Как только стало ясно, что приемы Гелбмана не дают результата, он посоветовал вернуться на проложенный им путь. Основательнее взяться за венецианские источники.

— И ты не собираешься рассказать ему о своем открытии?

Пол посмотрел на меня так, как будто я ничего не понял.

— Я рассказываю тебе.

— Но у меня нет на этот счет никаких идей.

— Том, то, что я обнаружил, не может быть случайностью. За этим стоит что-то большее. Нечто вроде того, что искал твой отец. Мы должны взяться за книгу вместе. Мне нужна твоя помощь.

— Почему?

В его голосе прозвучала вдруг уверенность человека, который только что понял то, что не понимал раньше.

— Чтобы разгадать тайну «Гипнеротомахии», мало одного типа мышления. В чем-то она уступает терпеливым и упорным, внимательным к деталям. Но где-то требуются инстинкт и изобретательность. Я прочитал твою работу по «Франкенштейну». Мне понравилось. В ней много оригинальных мыслей. А ведь ты особенно и не напрягался. Я не прошу тебя о многом. Просто подумай об этом. Подумай о загадке. Может быть, что-нибудь придумаешь. Вот и все.