Чтение онлайн

Формируется организационный комитет (инициативная группа), которая уведомит Министерство юстиции о намерении создать партию и предоставит властям необходимые документы. Это сведения о руководителе, членах инициативной группы и предварительная программа партии. Министерство юстиции принимает документы, и оргкомитет начинает действовать. В течение года проводится съезд учредителей, и создаются региональные отделения в каждом из которых не менее трех человек, руководитель и два помощника.

Вроде бы все понятно и наступает заключительный этап формирования организации. Проводится общий съезд, на который должно прибыть не менее восьмидесяти человек, принимается устав, подаются документы на регистрацию партии, и обнародуется доработанная программа. После этого в течение двух недель Министерство юстиции регистрирует новую организацию, оргкомитет распускается, и начинаются нормальные партийные будни. При этом в партии может быть не более пятисот человек, а по недавно принятому Госдумой дополнению к закону всего четыреста пятьдесят. Так что все реально, были бы деньги, а они есть. И если партия, название которой "ЗаСС — За Социальную Справедливость", появится, то у нас будут легальные штаб-квартиры по всей стране и под крышей организации можно создавать настоящие военно-спортивные лагеря и вербовочные конторы. Затраты, при этом, разумеется, намечаются колоссальные и тех миллионов, которые лежат у меня в лесном тайнике, надолго не хватит. Но деньги в данном случае пыль, ибо я считаю, что война должна сама себя кормить, и экспроприацию экспроприаторов никто не отменял…

Голова стала клониться вниз, а глаза слипаться. Однако в этот момент позвонил Эдик Шмаков, который вместе со своей пятеркой наблюдал за отставным полковником Трубниковым.

— Да, Эдик, — сказал я. — Слушаю тебя.

— У нас проблемы, — сходу заявил Шмаков.

"Как часто мне приходится это слышать", — я невольно улыбнулся.

— В чем суть?

— Трубников моего парня засек.

— И что?

— Схватил его и потребовал разговора со старшим.

— Так сходи и поговори.

— Нет. Ему самого главного подавай.

— Понятно. Наш парень сейчас у него?

— Да.

— Полковник на твой телефон звонил?

— Да.

— А ты с него мне звонишь. Ты чего, Эдик, дурак?

— Блин! — Шмаков что-то пробурчал: — Не подумал, что могут отследить.

— Ладно. На будущее умней будь. Ты где сейчас?

— Возле дома Трубникова.

— Скоро подъеду. Жди.

— А как же…

— Если бы нас хотели взять, то взяли бы, а Трубников не тот человек, чтобы нас подставлять. Впрочем, посмотрим.

Я стал одеваться и прокручивать в голове информацию на отставного полковника ФСБ.

"Антон Ильич Трубников. Год рождения — 1963. По службе занимался проверкой пограничных застав и отрядов, то есть человек боевой. Имеет правительственные награды, памятные подарки и грамоты. Уволен со службы пять лет назад по состоянию здоровья. Состоял в коммунистической партии. Вышел из нее. Вступил в ЛДПР, но и там не задержался. Проживает в Москве, рядом с метро "Парк Победы". Жена умерла четыре года назад. На попечении сын-инвалид, лейтенант погранвойск, который попал на мину и потерял левую ногу. Особых увлечений нет. Контакты с товарищами по работе не поддерживает, по крайней мере, за четыре дня, что за ним ходят парни Шмакова, ни с кем не общался. Распорядок дня один и тот же. Подъем, зарядка на балконе, завтрак, прогулка с сыном. Потом они возвращаются в квартиру и Трубников-старший начинает движение по магазинам. Продукты отставник покупает самые обычные и старается экономить, видно, не жирует и шиковать не с чего. Затем полковник идет домой и вечером вновь вместе с сыном выходит на прогулку. На подставного агента полковник не похож, и режим ему любить вроде бы не за что".

На мгновение я замер перед зеркалом. Готов? Да. Ну и нормально. Сейчас Пашу предупрежу и поеду в гости к Трубникову. Он не зверь, а я не охотник. Мы с ним во многом похожи, и потому общий язык найдем. Ведь у него та же самая проблема, что и у Гомана — невостребованность. Государству он не нужен, а мне отставной полковник пригодится.

Москва. Осень 2013-го.

Полковник юстиции Жданов, крупный широкоплечий мужчина в военной форме, ударил кулаком по столу, привстал и прорычал:

— Хованский, где результат!?

Майор юстиции Хованский, наверное, один из лучших следователей Московского военного округа, снизу вверх посмотрел на своего начальника и промолчал. Этот невысокий и худощавый военный юрист с узким прыщавым лицом мог бы многое рассказать Жданову о ходе дела, которым он занимался. Однако майор знал, что полковнику это будет не интересно. Жданова всегда интересовал только конечный результат, с которым он мог отправиться на доклад к главному военному прокурору, а как идет расследование и с какими трудностями сталкивается следственная бригада, ему было безразлично. Поэтому Хованский опустил взгляд и понурился.

— Ты меня подставляешь, Хованский, — новый удар кулаком по столу. — Я тяну тебя вслед за собой уже не первый год, и до сих пор ты меня не подводил. Но сейчас, когда мне предлагают повышение, нам кровь из носу необходимо раскрытие резонансного преступления. Поэтому даю тебе три дня. Справишься, станешь подполковником и получишь квартиру в Москве, а нет, тогда не обижайся, пинка под зад и пиздуй на вольные хлеба. Свободен.

Хованский молча кивнул, положил на стол документы, которые Жданов должен был просмотреть и подписать, а затем вышел.

— Что, Мишенька, досталось тебе? — оказавшись в приемной начальника, который занимал должность старшего помощника главного военного прокурора, услышал майор от секретарши.

— Да, есть немного, Елизавета Андреевна, — Хованский кинул косой взгляд на пожилую крашеную блондинку, тещу Жданова, которая смотрела на него участливо и как-то жалостливо, словно он убогий.

— А ты работай лучше, — Елизавета Андреевна усмехнулась.

— Постараюсь, — майор вжал голову в плечи и выскользнул из приемной.

Хованский, не торопясь, двигался по коридорам Главной военной прокуратуры, которая находилась в Москве по адресу: переулок Хользунова, дом четырнадцать; и размышлял о том, что жизнь не справедлива. Он умный, усидчивый и старательный работник, профессионал в своем деле, вот только удача всегда с кем-то, но не с ним. У тех, с кем Михаил Хованский в свое время учился на кафедре военного права в Военном университете Министерства Обороны, есть все: дорогие машины, квартиры, дачи, звания, длинноногие любовницы и деньги. А он всего лишь майор, живет в общежитии, еле-еле сводит концы с концами, пытаясь содержать семью, и это его угнетало.

Может быть, виной тому его неказистая внешность. Может быть, природная стеснительность, от которой он до сих пор не мог избавиться. Может быть, ему патологически не везло с руководителями. Может быть, он никак не мог настроиться на новый лад и не понимал, как нужно делать дела. Может быть, он слишком честный и податливый. Все может быть. Но, скорее всего, причина была комплексной. Хованский оставался в прошлом и мыслил категориями советского времени. Поэтому он не брал взяток, не крышевал бизнесменов, не консультировал преступников, не лизал жопу начальникам, не фабриковал дел и не подставлял своих сослуживцев. И если бы не его усидчивость и упертость, то Хованского давным-давно выперли на улицу или посадили, больно глазастый. А так еще и ничего, майора и подобных ему "старых гвардейцев" держали на службе, ведь должен хоть кто-то работать и передавать опыт молодым.