Чтение онлайн

— Чтобы наша страна перестала выглядеть посмешищем. Нас никто не воспринимает всерьёз.

— Павел Борисович, — лицо Дуплова растянулось в улыбке, — назовите мне государство с иным устройством. Разве что в Европе, где каждый герцог правит своей землёй и где никто ни с кем не может договориться и потому постоянно воюют. Правители выражают волю тех, кто стоит за ними и на ком держится их власть. Как иначе-то?

— Я предлагаю избрать в этот раз человека более компетентного и сведущего в государственных делах, — с показным равнодушием произнёс Безбородов. — Игорь Воронцов неплохо подходит на должность канцлера. Он имеет опыт на руководящих постах и безупречную политическую карьеру, а Голицных ненавидит не меньше нас с вами.

— А с энергиями-то как у него? — спросил Оболенский.

— Четвёртый ранг, — сухо ответил Безбородов.

— Почему бы его не сделать первым заместителем или советником? Зачем в канцлеры? Канцлер должен быть символом мощи и могущества нашего государства.

— Необразованный юнец — хороший символ мощи и могущества, — ехидно заметил Безбородов.

— Всё зависит от того, как преподнести, — возразил Дуплов. — Образование — дело наживное. Да и если академию закончил — не значит, что человеком достойным стал. Артём прошёл войну, бывал на фронте аж целых два раза за последний год.

— В качестве сержанта.

— И что с того? Сочиним ему подвигов про то, как он одной левой вражеский роты выкашивал, а правой танки десятками уничтожал. Представляете, какой эффект это произведёт? Создадим ему ареол геройства и величие. Легенду создадим! — Дуплов поднял кулак и потряс им. — Это поважнее вашей академии, Пётр Борисович. У Вельяминова такой славы не было и в помине. Сами же хотите, чтобы правительство было сформировано нужным нам образом? Где гарантии, что Воронцов прислушается к нам?

— Он разумный человек, — произнёс Безбородов. — Прислушается.

— Будем думать, господа, будем думать, — подытожил Оболенский. — Пока ситуация не ясна. Артём согласия не дал.

— Скажите вот что, Вячеслав Святославович, Воскресенский на нашей стороне? — спросил Безбородов.

— Да, на нашей, — кивнул Оболенский. — Кирилл Игоревич поднимет дружину в случае необходимости.

— Воевода московской дружины выступит против Голицыных? — удивился Дуплов.

— Многие члены рода Воскресенских на стороне Голицыных, но Кирилл Игоревич расходится с ними во мнениях. А Ростислав Васильевич готов на решительные действия? — обратился он к Дуплову.

— Даже не сомневайтесь. Новгород за новое правительство, — заверил Дуплов. — Я здесь говорю и действую от имени великого князя, господа.

— Рад слышать. А вот по поводу арестов хотелось бы уточнить. У ГСБ уже имеется план, Павел Борисович? Кого, когда, по каким обвинениям. Ну и с лабораториями в серых зонах тоже надо что-то делать. Нынешняя ситуация неприемлема.

Мы с Марией ужинали в ресторане, что находился на пешеходном мосту через Волхов. Мост этот представлял собой крытую галерею с множеством магазинов и заведений общепита. Оттуда, где мы сидели, хорошо просматривался кремль, подсвеченный фонарями. Это некогда величественное сооружение с толстыми невысокими башнями выглядело игрушечным на фоне понатыканных вокруг высоток, которые переливались разноцветной рекламой. На одной из них светились огромные золотистые буквы: «Великая Русь» — название родового холдинга Борецких.

Основные блюда мы уже съели и теперь пили кофе с десертом. Всё это время Мария расспрашивала меня про серую зону.

— Вот, собственно, и всё, — подытожил я свой рассказ, кладя в рот последний кусок эклера, прожевал и добавил. — Как видишь, знаю мало. Я там был таким же солдатом: что прикажут, то и делаю. Когда был в ружанской зоне, мне ещё кто-то что-то рассказывал, а во франкфуртской вообще всё строго. Пикнуть боятся. Реально, как тюрьма: сидишь за оградой, выйти никуда нельзя, позвонить — тоже. По периметру — колючая проволока под напряжением. Никаких смартов, компьютеров — ничего не разрешается. Людей держат взаперти. А там и так обстановка гнетущая, да ещё и вся эта мудацкая секретность давит.

— Любопытно, — Мария сидела, сложив руки на столе, и внимательно меня слушала. — Что-то подобное я себе и представляла. Слухи нехорошие ходят про условия труда в лабораториях.

— Пф, не то слово, — я вытер руки салфеткой. — Я же говорю: заключённым в тюрьме свободнее живётся.

— Так значит, у тебя получалось уничтожать серых тварей? Как именно?

— Дельта-энергией, о которой никто ничего не знает, или комбинацией альфа и гамма. Я так и не понял, если честно. Одни говорят одно, другие другое. Но этих серых ублюдков разношу на куски как не хрен делать. Только приходится таблетку пить, иначе может не получиться: внешняя энергия мне поддаётся пока с трудом. Хотя прогресс есть за последний месяц.

— Хорошо. Это решит много проблем.

— Оболенские тоже участвуют в исследованиях? — спросил я. — Почему тебя так интересуют серые зоны?

— К сожалению, наш род не имеет отношения к исследовательской деятельности. Серые зоны контролируют Голицыны. Никого другого они туда просто не пускают. Даже выкупили у гессенского герцога земли, чтобы ограничить доступ всем остальным. Теперь там — только пара наших исследовательских институтов, и те, сам знаешь, кто курирует. Такие дела.

— Они полностью захватили Франкфурт?

— Конечно, нет. Франкуфуртская зона слишком большая. Но с запада туда доступа нет никому.

— И зачем это всё? — я пристально посмотрел на Марию. — Только не говори, что ты ничего не знаешь. Ты знаешь больше меня, и обещала ответить на мои вопросы.

— Откуда у простого следователя такая информация? — на губах Марии появилась загадочная улыбка.

— Без понятия, но я хочу знать. Хватит мозги мне пудрить. И расскажешь, наконец, что это за два типа, с которыми мы встречались у Дуплова? Вы меня привлекли к своим делам, требуете играть в ваши игры, но при этом постоянно скрытничаете и что-то не договариваете. Задолбало, если честно.

Мария тихо рассмеялась.

— Те «два типа» — это глава службы безопасности Владимиро-Суздальского княжества и Пётр Борисович — начальник следственного отдела ГСБ.

— Толстый, значит, возглавляет вашу службу безопасности?

— Да. А лысый — это мой непосредственный начальник и сын главы княжеской думы.

Я аж присвистнул:

— Большие люди. Вот кто, значит, всем заправляет в Союзе. Спецслужбы.

— Они представляют интересы своих родов, не более. Главы семейств должны оставаться чистыми и сами не участвуют в делах, которые могут иметь риски.