Чтение онлайн

— Ну, я нахожу всю эту ситуацию нежелательной… — Она взмахнула рукой, показывая, в какой заднице они оба оказались. — Абсолютно нежелательной. То, что я проснулась с обнаженной грудью, и ты облизывал меня, да ещё заявил, что это всё для моего же блага. И если бы ты меня укусил, это тоже оказалось бы для моего блага. Так что я должна просто сказать: «О, спасибо, Сильван. Продолжай в том же духе». Так что ли?

— Задумайся, София, — тихо прорычал он. — Неужели я прикасался к тебе между ног, ласкал твоё нежное маленькое лоно? Или сосал, соски желая возбудить тебя, сделать так, чтобы ты меня захотела? Нет, я всего лишь облизал твою грудь, раненую грудь, желая исцелить тебя.

— Я… я… — София не знала, что ответить.

Взгляд Сильвана внезапно стал жестким.

— Не думаешь же ты, что я планировал изнасиловать тебя прямо сейчас? Если бы я оказался способен на такое, то ты проснулась бы с моим членом, погруженным в твоё лоно по самые яйца. А не от моего языка на твоей груди, — грубо ответил он.

Его слова пробудили отголоски воспоминаний, про которые лучше забыть. София резко вздохнула.

— Думаю, что сейчас тебе лучше отпустить меня, — прошептала она дрожащим голосом.

Видимо, Сильван услышал страх в её голосе и ослабил хватку, явно не желая выпускать её из своих объятий.

София отодвинулась назад, стараясь держаться подальше от обрыва, и попыталась стянуть на груди края разорванного платья. От порыва ветра волосы облепили лицо Софи, и впервые она поняла, как холодно без согревающих объятий Сильвана. Скрестив руки на груди, она задрожала.

— Вот. — Расстегнув форменную бледно— голубую рубашку, Сильван скинул её с себя и протянул Софи. Кожа на его широкой груди слабо мерцала в лунном свете.

София упрямо нахмурилась:

— Не нужно.

— Ты в любом случае её возьмешь. — Склонившись к ней, Сильван обернул вокруг её плеч тяжелый материал, напоминающий атлас. Рубашка всё ещё хранила тепло его тела, Софи почувствовала исходящий от неё мускусный, пряный аромат, ударивший прямо в голову.

— Ты замерзнешь, — возразила Софи, кутаясь в его рубашку.

Сильван мрачно рассмеялся:

— При такой— то температуре? Не думаю. По сравнению с моим родным миром, это просто жаркий летний день.

Жаркий летний день? Серьезно? Температура, должно быть, опустилась ниже пятидесяти— шестидесяти градусов по Фаренгейту. Будучи девушкой из Флориды, Софи замерзла. Что представляла собой Транк— Прайм? Софи надеялась, что никогда не узнает этого.

— Пошли. — Сильван резко поднялся.

Испугавшись его резкого движения, Софи съёжилась и отшатнулась.

— Пошли куда? Куда мы направляемся?

— За тобой всё ещё охотятся Скраджи. Нам нужно уйти от места катастрофы, и чем дальше тем лучше. — Внезапно он тихо произнес: — Я не трону тебя, София. Пожалуйста, не смотри на меня так.

— Как… как так? — прошептала она, продолжая сидеть на земле.

— Словно я какой— то злой монстр, явившийся осушить и изнасиловать тебя.

От боли и агонии в его низком хриплом голосе у Софи почему— то сжалось сердце. И она не понимала, почему жалеет его.

— Мне жаль, — сказала она, оправдываясь. — Просто… ты такой большой. А твои клыки…

Он тяжело вздохнул:

— Я ничего не могу с этим поделать. Шевелись. Нам предстоит долгая дорога до следующего привала. — Развернувшись, Сильван отправился в путь, не дожидаясь, когда она последует за ним.

* * * * *

Сильван слышал, как она спотыкаясь идет за ним, они спускались вниз по склону горы, и все его инстинкты кричали, что нужно вернуться и помочь ей. Необходимо взять её на руки и отнести в безопасное место. Но он заставлял себя идти дальше.

«Она не хочет меня, ей не нужны ни моя помощь, ни прикосновения».

Он знал, что это правда. С отказом он ещё мог справиться. Но страх в её глазах…

Сильван сжал челюсти.

«Богиня, как она могла подумать, что я причиню ей боль». От одной этой мысли все внутренности скрутило. Да он скорее тысячу раз навредит себе, чем позволит ей получить хоть одну царапину.

Следовало оставить её в покое. Не нужно было её исцелять. Больше всего Софи напугало то, что едва очнувшись, она увидела его, склонившегося над ней с выпущенными клыками.

Но он так за неё перепугался. К тому же, увидев, что она ранена, Сильван не мог не исцелить её. Однажды, когда они встретились во второй раз, он говорил ей, что не имеет эмоциональной привязанности к своим пациентам. Однако с ней всё вышло по другому. И те несколько мгновений, прежде чем она полностью проснулась и испугалась, оказались самыми драгоценными.

Он прикрыл глаза, член и клыки пульсировали от нахлынувших воспоминаний: как она стонала и выгибалась, отвечая на его прикосновения. Почти как если бы она предлагала себя, раскрываясь как женщина, готовая к связыванию. Он даже не думал о сексе, но не мог сдержать возбуждения, вызванного её реакцией. Пока он исцелял Софию, её сосок затвердел под его языком, а от горячего, интимного аромата, исходящего от её влажного лона его жесткий член изнывал от похоти.

«А затем она увидела меня и поняла, кто прикасался к ней, даря удовольствие, — с грустью подумал Сильван. — И мечтала лишь сбежать от меня. От моих клыков. Она даже не позволила мне закончить исцеление».

Даже сейчас он ощущал в воздухе запах её крови. Похоже, она ободрала ладони и колени, когда пыталась от него сбежать. Сильван хотел наихудшим способом изучить её раны, забрать боль. Но он знал, если попытается, тем самым лишь усилит её панику, увеличит страх перед ним.

«София мне так жаль… Твоя боль — моя боль. Я исцелю твои раны. Отдам тебе кровь из моего тела, сердце из моей груди. В…»

Сильван остановил сам себя. Почему ему на ум пришли слова из церемонии связывания Блад— Киндредов? Слова, которые ему никогда не суждено произнести?