Чтение онлайн

За ними следовала фигура, окутанная плащом с капюшоном, опираясь на трость с камнем на рукояти. Не узнать ее было невозможно. Все притихли. Она уселась на пень, откинула капюшон и медленно обвела присутствующих продирающим до костей взглядом. Камень на ее диадеме отливал кровавым огнем с зелеными искорками.

— Ну, продолжим… — сказала она, как будто только что выходила на пять минут. — Несмотря на то, что произошло, все идет не так плохо. Смотрите, на поясе меньше гнили, появились новые узорчики. Красивые! — отметила она, медленно рассматривая полотно. Жаль такие резать! Но мало их, мало. Что ваш отец говорит? И как его здоровье? — спросила она у парня с девушкой.

— Лучше ему, лучше. Но слаб еще. Боимся, что все же не поправится, — перебивая друг друга, затараторили те. — Сказал, место новое, может, надо Криви, она гнездо хочет вить. Столько тысяч лет такого не было! Но, говорит, может не выйти ничего, она очень слабая и больная. И…

— Ну, скажите им всем, что надо делать!

— А что говорить? Отец сказал: все в старинах есть. Кто может что, тот и должен делать. Люди — праздники справлять да предков помнить. Волхвы и священники — молиться все вместе. Духи земные — свою службу нести. Если надо, то до конца. Рассказывать людям о том, что надо делать…

Женщина задумалась.

— Гнездо… Это меняет дело. Кто только из того яйца вылупится?

— А кто ж его знает, спадарыня… Нам то неведомо, и батюшке тоже. Да и яйца еще нет. Одна часть ее совсем больна. Но только ей всяко помочь надо. Вот мы и попросились вместе с тобой. И тебя просим, — они поклонились в пояс, — не губи!

— Как будто я в себе вольна…

Она надолго смолкла, глядя в костер. Потом медленно поднялась.

— Ладно. Спас скоро. Может быть… Только вы-то не подведите меня. Особенно ты, — она внезапно посмотрела в глаза Хранителю. — Какое-то время все на тебе будет. Но не забывай, что ты Хранитель. Не Хозяин, не ведьмак, а Хранитель. Это — не твое. Это — для всех. Справишься — не забудут про тебя, не боись. Оплошаешь — потеряешь все, не только жизнь. Болеть будешь вместе с ней, — она указала куда-то в землю. — Это чтобы ты лучше чувствовал, что надо делать. В помощь тебе остаются все твои Деды — и отцовы, и материны… Замирись с теми из них, с кем разошелся.

— А с кем это?

— А с кузнецовым родом. Кузнец теперешний слабоват, и на тебя все ляжет. Но он свою Кветку по своему собственному желанию Берегиням подарил, хоть и глуп еще. Может, как-то и повезет ему, хотя надежды мало… А ты и этот — она кивнула в сторону Магистра — только сладили свою. Отдать надо. Чтобы было понятней, скажу еще: это значит, что отдай всем самое дорогое, то, чему жизнь посвятил. Вот этот алхимик: открыл ему один… сиделец здешний, как этот камень добыть, а он за вашу Кривь заступился… Но еще думает о нем. Пока. А будет награда или нет — этого я не знаю. И не решаю.

— А нам что делать? — заголосили лесные жители.

— А вы уже делаете. — Она тепло улыбнулась. — Ишь, мелкота, нечисть, а себя не пожалели, столько тяжести забрали. Вон Берегини вообще прийти не смогли… Ладно, пора мне…

И снова за спиной у нее выросли тени крылатых псов, все озарилось радужным сиянием, и процессия растворилась…

— Ладно, — проговорил Хранитель, чтобы прервать паузу и не упустить главенство в собрании, а больше потому, что не знал, что сказать и не хотел уже никаких споров и вопросов, — всем отдыхать! Думать буду. Приходим в себя пока. А то, действительно, устроили митинг! Придумаю что-нибудь. Слышали: нормально все, по плану. Взялись, так закончим.

Тени одна за другой медленно растворились.

— Стой! — крикнул Хранитель капеллану. Ему вдруг стало мучительно любопытно. — А ты что так на Архангела Михаила похож? Вселился он в тебя, что ли?

На самом деле Хранитель проверял сам себя: если капеллан скажет, что да, тогда он, Хранитель, завтра навестит психиатра.

Однако тот рассмеялся звонким голосом:

— Смешной Вы, хоть и ведьмак! Куда мне до него! На этом плане мы все выглядим так, как те, кого мы зовем. Если они отзываются. Все выглядят так, что видно, что у них внутри. Да и вообще, все это — условности. У того, кого ты называешь Михаилом, знаешь, сколько имен? И сколько людей в этот момент взывают к нему? Считай, что я сейчас — только маленькое его пожелание нам удачи… Он мне немного силы своей дал, чтобы я справился… Не думай об этом, — и он растаял, а не взлетел, как ожидалось…

Хранитель немного успокоился. Оказывается, не так уже все и плохо. А что касается дерьма всякого — то это как раз по его части. Родная, так сказать, стихия. Вот же как Дед его наставлял: под ноги смотри… Но смутно тревожили мысли, что нужно что-то отдать… Что? Кому? Как по его, так и все неплохо, действительно, прав Кладник: СИЛЫ ХОТЬ ОТБАВЛЯЙ… ПРАВДА, КАК-ТО ТЯЖЕЛО ОН СТАЛ ВСЕ ЭТО ПЕРЕВАРИВАТЬ… Что там она сказала про эту Кривь? Она тоже что-то переваривает все время? И он вместе с ней?

Да, это называется — попал на чужую свадьбу… Да нет, не на чужую — вдруг пронзительно понял он. Просто… просто он раньше воспринимал всю эту хрень как игру, до конца сам не веря в реальность происходящего. Теперь же все эти персонажи оказались гораздо более реальными, чем ему хотелось, и чем даже… люди. Это и беспокоило больше всего.

Но в общем и целом к нему вернулась обычная ясность мысли. Так, подождем Спаса…

Вдруг совсем неожиданно и бесшумно начался дождь, который все усиливался. Струи воды, как слезы, которые сначала с трудом вырвались прямо из чьего-то измученного сердца, превращались в сплошные потоки…

Работа с картой захватывала.

Действительно, она выглядела более чем необычно. На листе бумаги ясно вырисовывался общий контур: ворон, держащий в клюве змею. Вот зоб — на его месте усадьба. Действительно, там накапливалось то, чем кормились местные. Во всех смыслах. Доход она приносила хозяину, но это был так сказать, только материал для переваривания. Такой же, как чувства и переживания всех гостей служили пищей для прочих обитателей.

В середине лба располагался Идол. Требища разместились на местах слуховых отверстий. Да, получается, он и выполнял эту функцию — выслушивал просьбы, получал информацию и обрабатывал ее.

Источник — это то место, откуда, простите, высиживаются яйца или, так сказать, место выделения.

Лапы и клюв — это пристани, старая дорога — это в точности пищеварительный тракт, крылья — это рощи.

Сердце — место, где концентрировалась эта энергия. Там была усадьба когда-то. В наши дни кто-то купил этот участок, но приезжают хозяева только на лето или выходные. То есть место охраняется, но практически пустует.