Повести
Шрифт:
— Здравствуйте, Ева Кюн!
Нина и Ева в удивлении остановились: Котельников!
— Вы меня не узнаете? — говорит Котельников. — Я на вечере в гимназии танцевал с вами вальс.
— Узнаю, — буркнула Ева и потянула Нину. — Идем!
Пошли. И Котельников пошел рядом с Евой.
— Я тогда вас искал, — сказал Котельников, — а вы убежали с вечера. Я хотел с вами танцевать кадриль.
«Вот, — подумала Ева, — он рыжую выбрал на кадриль, чтоб всех распотешить». И покраснела.
— Знаете, — сказал Котельников, — скоро в реальном вечер. Закрытый вечер, только по пригласительным билетам. Мы устраиваем — наш класс. Я вам пришлю пригласительный билет. Вы лучше всех танцуете, честное слово! Как потанцевал с вами, больше ни с кем не хотелось танцевать. Придете? Уж я буду смотреть, чтобы вы не убежали, как в тот раз.
Ева весело рассмеялась.
Вдруг из темноты аллеи выходит им навстречу еще реалист — держится прямо, руки засунуты в карманы шинели, локти оттопырены. Коля Горчанинов! Прошел и пристально на Еву посмотрел.
На эстраде грянул оркестр. Марш, с грохотом барабана. Все, кто сидели на скамейках, поднялись и медленно, друг за другом, как по течению, пошли по круговой дорожке. И Ева с Котельниковым и Ниной закружили по течению. Один Коля Горчанинов решил гулять против течения. Вразрез всем вышагивает, не вынимая рук из карманов шинели. Каждый раз при встрече он пристально смотрит на Еву и Котельникова. Еве весело. Котельников забавляет Еву и смешит. Ева смеется без устали. Все оглядываются на веселую рыжую девочку в соломенной шляпке.
— Ева, — говорит Нина, — не пора ли домой?
— Подожди, подожди, — шепчет Ева тихонечко.
Нине надоело ждать.
— Уж тридцать раз весь сад обежали, — шепчет Нина. — Я иду, а ты как хочешь. Но и тебе советую. Вдруг твой папа приехал?
Ева распрощалась с Котельниковым и весело побежала домой.
На другой день вечером Нина примчалась к Еве. Уселась на кровать, потому что в новой комнате больше не на что сесть, перевела дух и говорит;
— Ах, Ева, что я расскажу!
— Интересное?
— Очень интересное. Тебя касается! Иду я по Дачной… С Вольфом пошли прогуляться, и вдруг навстречу Коля Горчанинов. Подходит ко мне и говорит очень вежливо: «Извините, кажется, Ева Кюн ваша подруга?» — «Да», — говорю. — «Так вот, — говорит, — пожалуйста, передайте ей записку».
Ева так и подпрыгнула на стуле.
— Где записка? — закричала Ева.
— Вот.
Куликова вынула из кармана аккуратно сложенную треугольником светло-зеленую бумажку.
— Понюхай! — сказала Нина.
— Зачем же нюхать?
— Пахнет! Духами надушил. А зеленый цвет означает надежду.
— А ты читала? — подозрительно спросила Ьва.
Нина возмутилась.
— Как ты могла подумать? Я чужих писем не читаю! Ты сама мне прочтешь.
Ева развернула бумажку, читает про себя:
«Ева!
Почему вы из гимназии не ходите больше по Дачной улице? Приходите завтра. Мне нужно с вами поговорить.
Коля Г.»
Ева не хотела читать Нине записку. Но Нина обиделась.
— Я тебе все говорю, все секреты. А ты скрываешь от меня. Ты гадкая!
И чуть не расплакалась. А потом говорит:
— Если не прочтешь, я тебе больше почтальоном не буду.
Пришлось читать.
— Ты пойдешь? — спросила Нина, сгорая от любопытства.
— Нет, — решительно отрезала Ева.
— Какая ты гордая!
— Не была гордая, — ответила Ева, — а теперь стала гордая. Так надо!
Через день Нина снова прибегает, и уже не записка у нее, а письмо в запечатанном конверте.
«Ева! Я очень глупо себя вел после того, как вы мне кинули в окно камушек с запиской. Теперь, как я вспомню камушек с запиской и что там было написано, — было прекрасное для меня. Я очень хочу с вами видеться. Будет вечер в реальном, я пришлю вам пригласительный билет. Котельников говорит, что вы обещали с ним танцевать все танцы. Напишите, Ева, правда это или нет. Ответ передайте с Ниной Куликовой.
Коля Г.»
— Какое чудесное письмо! — воскликнула Нина. — До пятого класса дожила, а никто мне таких писем не писал.
— А Вольф?
— Вольф не писал. Он говорил: «Я люблю вас и буду любить долго». А теперь говорит: «Любовь прошла, и осталась только привязанность».
— Ну, — сказала Ева, — привязанность — это неинтересно. Говорят, из любви потом привычка бывает. Привычка — совсем, совсем не интересно. По-моему, так: или уж любить, или уж не любить.
— Вот, — сказала Нина, — я тебе все говорю. И ты обещалась все говорить, а вот все-таки что-то скрываешь Я ничего не знала, что ты кинула записку. Так не делают подруги. Пиши скорей ответ! Я завтра передам.
— Нет, — сказала Ева, — ответ писать не буду. После когда-нибудь напишу.
— Но ведь он ждет! Он будет спрашивать!
— Пусть, — сказала Ева, — пусть ждет. Так надо…
— Ты каменная! — воскликнула Нина с возмущением.
Ева спрятала записку и письмо в коробочку, а коробочку в ящик стола. Каждый день она заглядывает в ящик, перечитывает и смеется от радости.
Приехал папа из уезда и позвал Еву к себе в кабинет.
Ева вошла. Папа ходит по комнате взад и вперед. Под тяжелыми шагами поскрипывают половицы.
«Сейчас скажет», — решила Ева, но папа сейчас не сказал. Папа стал расспрашивать, что делала Ева в Дебессах. Долго расспрашивал и наконец остановился перед Евой.
— Ну, — сказал папа, — сообщу тебе новость. В скором времени в нашем доме будет хозяйка. Я женюсь. Что ты скажешь на это?
Ева на папу не смотрит. Ева смотрит в пол и молчит.
— Ты что нахохлилась? Ты недовольна? Ты сейчас же подумала: «Ой, мачеха будет обижать»? Не бойся, такая мачеха будет у тебя, что скорее ты ее обидишь. Что ж ты молчишь?