Повесть без начала, сюжета и конца...
Шрифт:
И вот Стамесов приехал в поселок, сейчас, наверное, уже сидел в каком-нибудь сплавконторском кабинете, а Нина Александровна разглядывала новый дом. При ясном утреннем солнце, свежерубленый, он почему-то голубел, словно был куском льда; высокий, казалось, подпирал острым коньком крыши западный край неба, а остроконечная ограда в сочетании с резными окнами делала дом окончательно похожим на терем-теремище. Он был до такой степени хорош, что строптивая домработница Вероника, особа чрезвычайно тщеславная, втайне гордилась тем, что ей предстоит жить в лучшем доме Таежного. Ей-богу, попахивало уже тем, что Вероника вот-вот начнет подавать на семейный стол завтраки, обеды и ужины в присутствии Сергея Вадимовича.
«Ни-и-и-на Алекса-а-а-ндровна,– как всегда растягивая слова и произнося их таким тоном, словно делала открытие, недавно сказала Вероника.– Ни-и-и-на Александровна, а ведь Сергей Вадимович на артиста Зубкова похожий… Ну прям вылитый он! Вот только несерьезный. И чего он все шутит да шутит? Я его за это побаиваюсь… У нас в восьмилетке такой же учитель был: хохочет-хохочет, а потом – двойка! И опять хохочет… А так Сергей Вадимович, в общем-то, ничего, не гордый…»
Наконец Нина Александровна оказалась возле школы. Здесь топтались на оголенной земле несколько опоздавших парнишек, на крыльце – простоволосая и без пальто – стояла уборщица тетя Вера и смотрела на опоздавших грозно: ее в школе все боялись. Увидев Нину Александровну, тетя Вера крикнула:
– Вас к телефону не дозовутся! И что это все седни припаздывают!
Телефон в школе был один – в кабинете Белобородовой. Звонил по нему Сергей Вадимович, но сразу же передал трубку Игорю Петровичу Стамесову, попросившему, как выяснилось, соединить его с Ниной Александровной.
– Я приветствую вас, Нина Александровна! – веселым голосом заговорил Стамесов.– Чем же я вам не угодил, если обходите стороной старого знакомого? Ай-ай! Думаете, не видел, как вы свернули в переулок? А еще депутат райсовета, опора советской власти в Таежном. Ай-ай, как нехорошо!
Из-за громкой телефонной трубки весь этот разговор слышала Белобородова, и Нина Александровна на мгновенье замешкалась, не зная, какой тон беседы выбрать при директрисе. Сначала ей показалось, что надо разговаривать серьезно, с едва приметной долькой шутливости, но, бросив взгляд на напряженную Белобородову, решила наплевать на все и вся.
– Замужние женщины не должны бросаться к одиноко прогуливающимся мужчинам,– кокетливо сказала Нина Александровна.– Но если бы я знала, что вы меня заметили, Игорь Петрович… Ох, неужто бы я пренебрегла такой возможностью!
Они еще несколько минут легкомысленно и весело поболтали, а в конце разговора Стамесов предложил повидаться в любое удобное для Нины Александровны время для разговора по депутатским делам.
– А если сегодня часиков в семь? – спросила Нина Александровна.
– Где?
– В поссовете, то есть в кабинете Белобородова, если вы не возражаете.
– Отлично, Нина Александровна! До свидания!
Она неторопливо положила трубку на рычаг громкого телефона, скроив уважительную мину, восхищенно сказала директрисе:
– Вы не человек, а метеор, Анна Ниловна. Пятнадцать минут назад вы стояли на поссоветском крыльце, а вот уже сидите на кончике стола… Браво! Браво!
До встречи с заместителем председателя райисполкома Стамесовым, часов около пяти после полудня, Нина Александровна повидалась с мужем в неурочный час, то есть слишком рано для обоих, и без предварительной договоренности. Правда, Сергей Вадимович из утренних отрывочных разговоров знал, что жена будет дома около пяти, а Нина Александровна, в свою очередь, поняла, что муж хотел бы повидаться с ней, прежде чем Нина Александровна пойдет на встречу со Стамесовым. Таким образом, они часов в пять встретились дома, и она сразу заметила, что Сергей Вадимович особенно небрежно и подчеркнуто неряшливо одет: где-то откопал старенькую клетчатую ковбойку, ноги обул в кирзовые сапоги, натянул дешевые брюки с пузырями на коленях, но зато был до блеска выбрит, подтянут и как-то по-военному прямоплеч. От него так и разило этакой богемностью, этакой неряшливостью интеллектуала высокой пробы, этакой отрешенностью.
– Здорово, здорово, хозяйка! – еще на пороге низко поклонился он и сделал ручкой.– Наше вам с кисточкой!
Все это значило, что дело серьезно, что разговор со Стамесовым был тяжелым, и Нина Александровна только коротко вздохнула:
– Ну?
– Стамесов мне понравился,– чуть замедлившись, ответил Сергей Вадимович.– Новая формация… Одним словом, ты права. А вот мои дела… Тяжеле-е-е-е-хонько, гражданочка. Чи-и-и-и-ризвычайно тяжелехонько!
Нина Александровна сидела в удобном кресле возле газетного столика, ноги держала скрещенными и курила длинную сигарету «Фемина» из тех десяти блоков, что ей привез из недавней командировки в Ромск Сергей Вадимович. Сигареты эти Нина Александровна любила и выкуривала за день штук пятнадцать. При этом Нина Александровна знала, что умеет курить красиво – длинная сигарета в длинных пальцах, слегка затуманенное лицо, позавчерашнее выражение глаз. Кроме того, сигарета позволяла хорошо и спокойно думать, а что касается Сергея Вадимовича, то он курил простенькую «Новость», говоря: «И крепче, и короче, и, черт возьми, дешевле».
– Слушай, Сергей,– опуская руку с сигаретой, спросила Нина Александровна.– А ты не встречался с теми двумя рабочими, что подписали клеветническое письмо?
– Ты с ума сошла! Это же унизительно и сейчас же станет известно всем бездельникам. Не хватало еще того, чтобы они мне сели на шею!
– Ты, пожалуй, прав,– подумав, ответила Нина Александровна и слегка улыбнулась.– Я все-таки баба, если делаю ставку на общение…
– Умница! – обрадовался Сергей Вадимович.– Жанна д'Арк! Он расхаживал по комнате весь в сизом дыму, энергичный, стремительный, кажущийся особенно рослым оттого, что Нина Александровна сидела в низком кресле. И непонятно почему муж сейчас казался отменно красивым: матовое от мороза и ветра лицо, яркие глаза, прядь волос, как пишут в плохих книгах, картинно упавшая на крутой лоб. О красоте мужа Нина Александровна думала, пожалуй, впервые, так как раньше не считала его красивым, да и не любила красивых мужчин… Нина Александровна удовлетворенно засмеялась.
– Ты чего? – удивился Сергей Вадимович.
– Да так…
– Молодец! – воскликнул он и подмигнул.– Ты еще не знаешь главного! Их степенство Булгаков поймали меня на реальном злоупотреблении. Я, прости, незаконно приплачивал некоторым механикам катеров… Как известно, команда крупного катера имеет право содержать техничку-буфетчицу, а мы это дело того… Ликвидировали! Ребята сами убирают и готовят пищу, а зарплата технички-буфетчицы идет в их собственный карман… А?!
– Кто же расписывался за уборщиц?
– Тещи, тети, двадцатиюродные сестры…
– Но ведь это рационально!
– И обэхээсно!
Вот тебе и Анатолий Григорьевич Булгаков, к которому Нина Александровна, в общем-то, относилась всегда хорошо! Сейчас же она нахмурилась, попросив мужа остановиться, не сновать челноком по комнате, сказала:
– Если говорить откровенно, я понимаю Булгакова. Видишь ли, Сергей Вадимович, он борется за жизнь. Это уже медицинский факт, что преждевременный уход от дел убивает человека… Булгакову просто необходима кипучая деятельность.