Повелитель хаоса

Из окна каменной башни можно было увидеть широкую реку, что извивалась меж бурых, лишенных растительности берегов, хотя большая часть окрестных земель тонула в зелени — отдельные рощицы постепенно сливались, превращаясь в настоящий густой лес. А за лесом вздымались скалы — серые, поросшие лишайниками, отливающие то розовым, то легкой зеленью утесы, из которых вырастал темный, сложенный из массивных каменных плит замок. Замок господствовал над всей долиной, и его башни бросали тень друг на друга.

Граф Обек Маладорский не верил своим глазам: это укрепление не было похоже на творение рук человеческих. Здесь наверняка не обошлось без колдовства. Таинственный и неприступный, замок будто стоял на границе миров, бросая вызов любому пришельцу.

В этот миг странный желтый свет вспыхнул на западной башне. Он, однако, не смог разогнать тени, лишь синее небо помрачнело, будто подернулось серой дымкой, и алые закатные облака побледнели. Но нежные краски заката оставили Обека равнодушным. Он не отрывал взгляда от замка Канелун.

Граф не отходил от окна, пока полностью не стемнело и лес, скала и замок не стали лишь сумеречными тенями в ночной мгле.

Он в задумчивости провел мускулистой рукой по лишенному волос черепу и направился к кипе соломы, которая должна была стать его постелью этой ночью.

Солома была сложена в нише, образованной контрфорсом и внешней стеной башни. Комнату освещала масляная лампа. Воздух быстро остывал. Обек лег, положив рядом свое единственное оружие — тяжелый двуручный меч огромных размеров. Казалось, что этот меч был выкован для великана — пятифутовый клинок, широкая крестовина гарды, тяжелая, инкрустированная драгоценными камнями рукоять — он идеально подходил своему хозяину. Неподалеку лежали старые, тяжелые доспехи Обека, и ночной ветер, влетая в окно, покачивал черный плюмаж рыцарского шлема.

Обек Маладорский спал.

Его сон был беспокойным: ему виделись наступающие армии, вьющиеся по ветру стяги, сотни знамен с гербами родов и племен, лес сверкающих копий, море шлемов. Он слышал хриплый рев боевых труб, топот копыт, воинственные крики и песни. Это были сны о прошедших битвах, о его юности, о тех временах, когда он покорил южные племена во славу королевы Элоарды Лормирской и дошел с войсками почти до Края Мира. Лишь замок Канелун, стоящий на самом краю, все еще оставался непокоренным, потому что ни одна армия на свече не смогла бы взять его в осаду.

Эти призрачные видения не доставили графу никакой радости, и он проснулся среди ночи и затряс головой, будто желая прогнать их прочь.

Уж лучше бы ему приснилась Элоарда, ибо она была первопричиной всего. Но гордая Элоарда никогда не приходила в его сны, и он лишь тосковал по аромату ее мягких черных волос, что волнами падали ей на плечи, по ее бледному лицу, зеленым глазам и алым губам. По велению Элоарды он пришел сюда, ибо она была его Дамой и Королевой. Рыцарь Королевы был по традиции ее любовником, и Обек Маладорский не мог представить для себя иной судьбы. Он был Первым Рыцарем Лормира, и именно ему предстояло покорить замок Канелун и подчинить его Империи, чтобы владения Элоарды простирались от Моря Драконов до Края Мира.

За Краем не было ничего: ничто не могло уцелеть в водовороте Хаоса, что вечно бушевал за стенами замка Канелун, — многоцветный и шумный, полный причудливых и пугающих образов, что возникали лишь на мгновение и тут же снова исчезали, превращаясь в мутную взвесь.

На рассвете граф Обек Маладорский погасил масляную лампу, надел наголенники, кольчугу и шлем, закинул меч на плечо и покинул сторожевую башню.

Под его ногами, обутыми в кожаные башмаки, хрустели камешки. Многие из них были раздроблены в мелкую крошку, как будто Хаос однажды перехлестнул за утесы Канелуна и дотянулся сюда. Но это, разумеется, было совершенно невозможно с тех пор, как границы мира стали постоянными.

Только теперь, при свете дня, Обек смог увидеть, насколько огромен Канелун. Рыцарь пошел вдоль реки по направлению к скалам. Его башмаки погружались в жидкую грязь, ветки огромных деревьев закрывали графа от жара восходящего солнца. Канелун больше не был виден. Нередко Обеку приходилось браться за меч и прорубать себе путь.

Иногда он отдыхал, пил воду из ручья и освежал лицо. Он не спешил — в глубине души ему вовсе не хотелось идти и Канелун. Замок пугал его как все, что было связано с колдовством. Легенды гласили, что замком владеет Темная Дама — волшебница, не знающая жалости, повелевающая легионом демонов и других порождений Хаоса.

Он достиг подножия скал в полдень и остановился, высматривая тропинку, которая провела бы его вверх, среди громоздящихся друг на друга каменных глыб. Затем он закрепил меч за спиной и начал восхождение.

Философы Лормира полагали, что Канелун возник здесь совсем недавно, ведь предки ничего не ведали о нем. Но сейчас Обек ясно видел, что эти скалы и стены древние, как сама земля. Возможно, дело было в том, что никто из путешественников, достигших Канелуна, не вернулся, чтобы рассказать соплеменникам об увиденном. Обек оглянулся и увидел верхушки деревьев далеко внизу, у себя под ногами. Их листья трепетали, тронутые вечерним ветерком. Он видел также башню, где провел ночь, но более никакого человеческого жилья — эти земли были безлюдны на много дней пути на север, запад и восток, а к югу был только Хаос. Прежде он никогда не бывал так близко к Краю Мира, и мысли о бесформенной материи, бушующей совсем рядом, внушали ему тревогу.

Наконец Обек одолел последний утес и оказался в миле от замка Канелун. Шпили башен царапали облака, стены сливались с окружавшими их скалами. А за стенами граф увидел кипящую материю Хаоса, отливающую то желтым, то синим, то серым, — его цвета постоянно менялись, как цвет моря в ветреный день. И внезапно граф Обек показался самому себе чем-то маленьким и незначительным по сравнению с той бездной, что открылась перед ним. Как мог кто-то жить в замке Канелун? Каким могучим умом должен обладать такой человек? Или, напротив, обитатель замка безумен? Однако Обек Маладорский отнюдь не был малодушным. Он сумел совладать со своей тревогой и зашагал прямо к замку, старательно отводя взгляд от буйствующей материи, бросающей разноцветные отсветы на скалы.