Чтение онлайн

Это странное свойство "обладания собой", самообладания (из которого тут же логически следует и власть над самим собой) делает человека очень своеобразным существом. Кажется, что в нем самом объединены «обладатель» и «обладаемое», причем объединены до неразличимости. Тем не менее эти две стороны человека все время пытаются как-то различить. Управляющую человеком сторону его существа обычно называют «душой» или "разумным началом", или как-то иначе. Тем самым, конечно, не дается никакого определения «разума» или «души». Здесь только указывается на то, в каком отношении «душа» относится к человеку в целом: она им обладает, и, как следствие, управляет им.

Разумеется, самообладание и власть над собой нисколько не исключают того факта, что человек, как правило, подвластен далеко не только себе самому, но и многому другому (прежде всего другим людям). Но сколь бы зависимым и слабым не был бы данный человек, он является человеком только потому, что (в принципе) способен управлять самим собой. «Неуправляемый» (самим собой) человек невменяем, то есть не может быть участником общественных отношений. [10] Как говорят в таких случаях, он "не в себе". Все "чисто человеческие" свойства определяются через человеческую способность управлять собой. Так называемая свобода воли в конечном итоге сводится к тому же самому — способности управлять собой.

Животные не обладают такой способностью, поскольку лишены «самообладания». Они не управляют своим поведением. Это не значит, что они управляются кем-то или чем-то извне. Они управляемы собственными инстинктами, которые не являются частью их самих. Это, скорее, видовые признаки. Если «управлять» — значит "определять поведение", то можно сказать, что животными «управляют» их виды. Но отдельные люди, в отличие от отдельных коров и лошадей, способны управлять собой сами. Отдельный человек с точки зрения природы — это индивид, имеющий некоторые свойства вида.

В этом смысле само обозначение человека как «индивида» этимологически не вполне правильно. Латинское слово individuum означает буквально неделимый, «атомарный», лишенный внутренних различий. Но именно эти различия внутри человеческого сознания и делают возможным самообладание, а, следовательно, и власть над самим собой. Можно говорить не о неделимости, а об отделенности человека — то есть о внутренних различиях, позволяющих сознанию управлять собой, и его отделенности от вида, "отдельности".

Следует, однако, иметь в виду, что полное самообладание в принципе невозможно. Чем более дифференцировано, раздельно внутри себя сознание человека, тем большей власти над собой он может достичь. Но эта власть никогда не может быть полной: какие-то части сознания (прежде всего управляющие человеком) сами оказываются неуправляемыми. В этом смысле человек — это всегда только более или менее человек, человек "в какой-то мере". Никакой человек не может полностью овладеть свойствами вида, хотя эти свойства в той или иной мере концентрируются в отдельном человеке.

Видовую компоненту индивида сейчас принято (опять-таки неправильно) называть «индивидуальностью», понимая ее как уникальность и неповторимость отдельного человека. За этим термином стоит представление о человечестве как о виде живых существ, чьи особи очень сильно различаются между собой — в отличие от почти неотличимых друг от друга львов, тигров и дождевых червей. На самом деле в человеке сравнительно сильна не индивидуальная, а именно видовая характеристика. Отдельный человек является "своим собственным обществом" и, в какой-то мере, своим собственным видом.

Если при этом вспомнить субстанциональное определение общества как силы, соединяющей людей вместе, то об отдельном человеке можно сказать, что та же самая сила действует и внутри него.

Люди не только участвуют в общественных отношниях; они еще и осознают это. Кроме того, общественные отношения являются предметом чувств и переживаний вовлеченных в них людей; не будет ошибкой сказать, что общественные отношения волнуют людей едва ли не больше, чем все остальное. В наши задачи не входит рассмотрение эмоций, порождаемых социальной активностью людей; это задача психологии. Тем не менее следует указать, каким образом люди обычно осознают и выражают свою вовлеченность в общественные отношения.

Социальное поведение, в основе своей общее для всех людей, выражается в словах и понятиях, ясных и очевидных для всех людей без исключения.

Наблюдение показывает, что все четыре типа общественных отношений выражаются в большинстве языков мира общим понятием "своё".

Своим человек может называть, во-первых, то, что принадлежит ему (вещь, территорию, ребенка, место за столом, профессию, должность, и так далее). Это понимание «своего» в смысле «собственности», то есть отношения, описываемого формулой ^P S.

Кроме того, своим человек может называть то, к чему принадлежит он сам (семью, народ, организацию, партию, поколение, что угодно). В первом случае можно говорить о собственности, во втором — о принадлежности или причастности. Ясно, что смысл слова «своё» здесь меняется: когда кто-то говорит "это моя вещь", это значит совсем не то же самое, что и "мой народ". Здесь речь идет не об имуществе, но, напротив, о принадлежности к некоторой общности или коллективу.

Далее, человек может называть своим то, с чем находится в отношениях власти или подчинения, то есть в отношениях типа P S. Совершенно очевидно, что выражение "мой начальник" (впрочем, как и "мой подчиненный") имеет иной смысл, чем "моя вещь" или "мои друзья".

Наконец, существует и четвертый смысл слова своё. Он проявляется, когда человек говорит про что-нибудь "это моё право". Речь не идет о какой-либо собственности, об отношениях с коллективом, или о властных отношениях. Здесь речь идет о свободах, которыми «обладает» индивид в обществе, то есть о том, что определяется как отношения типа ^P^S.