Потрясающий мужчина
Шрифт:
Папочка… Лола называла его Папочкой. Ева проснулась в холодном поту и поняла, что отсюда рукой подать до ее старых, душераздирающих снов.
Она была хорошей девочкой. Она очень старалась быть хорошей, не поднимать шума. Иначе придут легавые, сцапают ее и швырнут в глубокую яму, где бесшумно ползают жуки и пауки на тонких ножках.
У нее не было друзей. Друзьям пришлось бы рассказывать, откуда берутся ее синяки. Пришлось бы выдумывать истории о падениях на темной лестнице, о собственной неуклюжести. К тому же они нигде не жили подолгу. Если где-то задержаться, обязательно нагрянут поганцы из социальной службы со своими вопросами. Это они вызывают легавых, а те швыряют детей в темные ямы, кишащие насекомыми…
Отец строго-настрого предостерег ее: помалкивай, не то…
И она была хорошей девочкой: ни с кем не дружила, не протестовала, когда ее тащили, как куль, на другое место.
Но ей ничто не могло помочь.
Ева всегда слышала его приближение. Даже если она крепко спала, шорох босых ступней по полу будил ее, как удар грома.
«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…» Она умоляла его, но не плакала: за это он только бил ее еще сильнее, но все равно делал свое дело. Ей было больно и стыдно. Даже в пять лет она понимала, что это дурно. Он твердил, что она хорошая.
Но она все равно знала, что это дурно, что ей грозит кара.
Иногда он ее связывал. Слыша, как открывается дверь, она начинала шепотом умолять, чтобы в этот раз обошлось без веревок. Она не будет сопротивляться, только бы ее не связывали! Она не будет кричать, звать на помощь, только бы ей не зажимали рукой рот!
«Где моя девочка? Где моя хорошая девочка?»
Она беззвучно плакала, а он запускал руки под простыню, шарил там, хватал, щипал. Она чувствовала на лице его отвратительное дыхание.
Одна его рука проникала ей внутрь, другая зажимала рот, и Ева уже ничего не могла с собой поделать: крик рождался сам по себе.
«Тихо! – он начинал часто дышать. Его пальцы оставляли на ее щеках синяки. – Будь хорошей девочкой. Будь умницей».
Она не понимала, что с ним творится, не слышала его кряхтенье, потому что все заглушал ее собственный визг, звучавший у нее в голове.
«Нет, папа, папочка! Папочка, нет!..»
– НЕТ!
Из горла Евы вырвался крик. Она рывком села в постели, трясясь, как безумная.
«Не помню! Не буду вспоминать!» Она успокаивала себя, подтягивала колени к подбородку, прижималась к ним лбом. Это всего лишь страшный сон, и он уже прошел! Ева умела его прогонять, давно освоила это искусство. Сон улетучивался, оставляя после себя ощущение тошноты.
Она встала и, вся дрожа, завернулась в халат, чтобы побороть озноб. В ванной Ева подставила лицо под струю воды. Постепенно дыхание успокоилось, она выпила пепси, снова улеглась и включила одну из круглосуточных программ новостей.
Оставалось ждать.
Сенсация разразилась в шесть утра. Первой позвонила Надин, репортер с кошачьими глазами. Вызов в управление застал Еву одетой.
Глава 17
Еву включили в бригаду, допрашивавшую Симпсона, и она с трудом скрывала свое торжество. Из уважения к его высокому посту допрос проводился не там, где обычно, а в кабинете начальника отдела безопасности. Но огромные чистые окна, пластиковый стол и кожаные кресла не меняли существа дела. Симпсон волновался, и об этом красноречиво свидетельствовала капля пота на верхней губе.
– Пресса пытается скомпрометировать управление, – начал он, явно озвучивая приготовленное главным помощником заявление. – Ввиду того, что следствие по делу о насильственной смерти трех женщин зашло в тупик, пресса решила начать охоту на ведьм. Будучи шефом полиции, я стал ее первой мишенью.
– Мистер Симпсон… – Майор Уитни тоже старался ничем не выдавать свою радость – тон его был значительным, взгляд суровым. – В чем бы ни состояли мотивы журналистов, вам необходимо дать объяснение несогласованности в вашей бухгалтерии.
Симпсон некоторое время сидел неподвижно, слушая шепот адвоката.
– Я не согласен. Если какая-либо несогласованность и существует, я не имею об этом никакого понятия.
– Речь идет о миллионах долларов!
– Я уже обратился в компанию, ведущую мою бухгалтерию. Если допущена какая-то ошибка, то вина лежит на них.
– Вы подтверждаете, что счет номер 47890027499 принадлежит вам?
После короткой консультации с адвокатом Симпсон ответил утвердительно. Он понимал, что, соврав, еще туже затянул бы на своей шее петлю.
Уитни бросил быстрый взгляд на Еву. Они заранее договорились, "что счетом должны заниматься финансовые контролеры. Им для начала хватало подтверждения. Следующий вопрос задала Ева:
– Нам известно, что за истекший год вы сняли с этого счета сто тысяч долларов – по двадцать пять тысяч каждые четыре месяца. Как вы это объясните?
Симпсон схватился за узел галстука.
– Не вижу необходимости отчитываться о своих расходах, лейтенант Даллас!
– Тогда соблаговолите объяснить, как получилось, что Шерон Дебласс отмечала в своей записной книжке поступление от вас этих сумм.
– Не понимаю, о чем вы!
– У нас есть доказательства, что за год вы выплатили Шерон Дебласс сто тысяч долларов четырьмя равными частями. – Ева сделала паузу. – Между тем вы отрицаете какую-либо связь с ней.
– Мне нечего сказать по этому поводу.
– Она вас шантажировала?
– Мне нечего сказать.
– Доказательства говорят сами за себя: она вас шантажировала, вы с ней расплачивались.
Уверена, что вы знаете: прекратить вымогательство можно двумя путями. Либо перестать платить, либо убрать шантажиста.