Потрошитель
Шрифт:
– Может, пригласишь меня в гости?
Сасори от такой наглости даже не знал, что сказать. Лишь несколько презренно взглянул на девушку, что стояла якобы абсолютно безучастно в сторонке.
– Меня просто Сакура попросила, чтобы я посидела с тобой. Если ты прогонишь меня, боюсь она меня отпинает.
Нарико почесала затылок, смотря куда-то вверх, едва выражая какие-либо эмоции. Но против столь весомого аргумента у Сасори не нашлось возражений. И уже через пару минут Нарико стояла на пороге, немного нервно топчась на месте.
– Проходи, только ненадолго. Мне нужно работать.
Нарико сконфузилась, постукивая зубами, ногой нервно растирая некую субстанцию на полу. Она озиралась вокруг в ужасе, оценивая хаус.
– Здесь… Здесь…Слушай, а можно я у тебя приберусь?
– Чего? – Сасори высунулся из своей комнаты, удивленно изогнув бровь. Он непонимающе смотрел на блондинку, что находилась в некой прострации.
– Понимаешь. Я жуткая чистоплюйка и…
– Перфекционистка, да? – закончил за неё Сасори, смотря с еще большим недружелюбием.
Нарико молча перескочила через подозрительные пятна.
– Здесь все убрано. Лишь небольшой творческий беспорядок.
Но Нарико явно так не считала. Она увела парня в комнату, что была наглухо закрыта, посадив в кресло. И подобно хозяйке направилась на поиски пылесоса.
Вернулась она второпях, почему-то неся в руке стакан с водой и небольшую упаковку таблеток.
– Что это?
– Успокоительное. Я сегодня в универе спрашивала, что лучше принимать при стрессах. Не бойся.
Шипучая жидкость обожгла горло словно спирт. Жутко хотелось откашляться и выплюнуть чертово месиво. Но ватные ноги свалили свинцовое тело обратно на кресло. Сасори не успел заметить, как стал погружаться в сон, отдаленно слыша какофонию голосов из включенного девушкой телевизора и гудящий шум пылесоса. Ему казалось, что душа покинула тело и витала сейчас где-то под потолком, крепко привязанная к ногам. Вот же ирония - его тело отожествлялось с кандалами. А звук голосов все не утихал, что-то нашептывая и науськивая. Телевизор, взорвись уже. Просто сломайся, сгори, но умолкни. И голоса стихли, как и шум пылесоса. Свет погас. Сасори резко открыл глаза, видя лишь красный огонек на телеэкране. Он проспал весь день? Нет, что-то здесь не то.
– Значит, убить себя ты все-таки не решился, – прозвучал досадливо и разочаровано голос милого мертвого друга.
Сасори резко подскочил, отпрыгнув в сторону. В комнате царила кромешная тьма, но он отчетливо видел копошащийся силуэт и слышал звуки резиновой подошвы на ковре.
– И что же нам теперь делать?
Сасори наощупь добрел до выключателя, но это не дало результата, потому что лампочка не желала подарить своих искусственных лучиков света. Не проронив ни слова, Акасуна буквально рухнул обратно в кресло, обреченно уставившись во тьму.
– Дейдара, чего ты хочешь от меня?
– Аллилуйя, ты больше не кричишь о том, что я мертв и что меня здесь быть не может, - взволнованным радостным голосом воскликнул старый друг.
Сасори почувствовал, как прогнулся подлокотник кресла: Дейдара теперь сидел рядом. Лампочка замигала, и боковым зрением Сасори разглядел усмешку на знакомом лице.
– Это так наивно и глупо расправиться с убийцей на ментальном уровне, – несколько претенциозно и с отвращением вычурным голосом буквально низверг фразу блондин.
– Нарисуй и сожги портрет.
– Это будет кукла, – перебил Сасори, словно Дейдара произнес нечто кощунственное.
– Почему именно кукла?
Сасори молча сидел с закрытыми глазами, ибо противный мигающий свет резал зрение.
– Просто убей его, убей его, убей его, – каждую фразу Дейдара произносил с разной интонацией: с отвращением, со злость, с радостью, с волнением, с возбуждением. Голос искажался, и теперь доносился не со стороны, а из телевизора – шипящие помехи с не то мужским, не то женским голосом продолжали скандировать «убей его».
Сасори открыл карие очи. Комната превратилась в одно размытое пятно, ненужную декорацию, на фоне которой стоял телеэкран, из колонок которого доносилось противное и жестокое «убей его». На мельтешивших картинках появилась фигура в беленой маске, запятнанной алым, седые патлы спадали сосульками, колышась при каждом движении. Потрошитель на телеэкране, подобно звезде рекламы, держал в руке большой нож для рубки мяса, другой когтистой рукой нежными движениями проводил по острому краю.
– Только у нас! Лучшие ножи для нарезки Потрошителя! Спешите приобрести сейчас, чтобы заколоть подлеца, и в подарок вы получите полиэтиленовые пакеты, чтобы спрятать труп! – восторженно верещал голос из колонок. – Позвоните сейчас и приобретите нож для нарезки Потрошителя со скидкой в 20 процентов!
«Убей его», – вновь произнес теперь тоненький искаженный голос из колонок, а Потрошитель все рекламировал нож, теперь демонстрируя его в действии, распарывая брюхо рыжеволосого парня, что висел на самодельной виселице.
«Убей его».
– Убей меня, – произнес голос напротив.
Сасори подскочил, как только перед ним всплыла фигура Потрошителя воочию, он словно бешеный пес кинулся на маньяка, вцепившись в его глотку, чувствуя, как пульсирует вена под кожей.
«Убей, убей, убей».
– Сасори, прекрати!
Сасори в ужасе открыл глаза, и перед ним предстала задыхающаяся Нарико, которая в ужасе смотрела на подставленный к горлу нож.
Сасори отшатнулся назад, отпустив шею девушки. Он стрелял глазами, не понимая, как очутился на кухне, когда успел схватить нож. Он просто смотрел на лезвие, слышал, как тяжело кашляет Нарико, упав на колени рядом с ним. Он взглянул на неё беглым взглядом, заметив, как по бледной щеке стекает тонкая струйка крови.
«Я чуть не убил её».