Потрошитель душ
Шрифт:
Генералов, заурчав, ринулся к компьютеру и лично убедился, что это так. Удовлетворенно кивнув, он воскликнул:
– Отлично! Это последняя?
– Кажется, нет, – просматривая документ, ответил заместитель начальника секции классического детектива. – Так и есть, не последняя!
– Отлично! – снова воскликнул генеральный директор «Ктулху». – Просто замечательно! Потому что ЛДК вскоре оклемается и сможет написать новую часть повести! О, я уже представляю, что будет за сенсация, когда станет ясно, что подлинный Потрошитель снова вышел на связь – и именно с нами!
– С ЛДК! – поправил его Столяров, все еще просматривая документ. Внезапно он наморщил лоб и тихо вскрикнул.
– Что такое? – встревожился Генералов. – Только не говори, что третья часть недоработана…
Столяров поднял на него глаза, в которых читался ужас.
– При просмотре документа мне бросилось в глаза словосочетание «фиолетовая обезьяна»…
– И что с того, Славик? – хмыкнул Юрий Викторович. – Потрошитель именно этого и хотел! Значит, никто позднее не сможет обвинить нас в том, что мы проигнорировали требования безумца и намеренно рисковали чьей-то жизнью!
Столяров кашлянул и сдавленно произнес:
– Но посудите сами – о последнем послании Потрошителя и выдвинутом в нем требовании ЛДК ничего не знал! Потому что когда оно пришло, он уже был в ресторане и, напившись, устроил дебош! Но тем не менее в третьей части содержится упоминание фиолетовой обезьяны – более того, фиолетовой обезьяны с двумя хвостами! Такое случайностью назвать нельзя!
Доктор Бергамотов подумал, что молодой человек совершенно прав. Генералов, прильнув к экрану, соизволил лично удостовериться в том, что в документе встречается это словосочетание.
– И что с того? – повторил он упрямо. – Это только нам на руку!
– Ты что, не понимаешь, что это может иметь только одно объяснение! – вскричал Столяров. – Если ЛДК заранее знал о содержании нового послания Потрошителя, то… То он и есть Потрошитель!
Генеральный Генералов замер, а доктор Бергамотов решительно заявил:
– Ну уж нет! Я знаю ЛДК, он, конечно, не сахар, однако никакой не серийный убийца! Нет, это полностью исключено!
– Тогда предложите свое объяснение этому факту! – сказал Юрий Викторович, переводя на него тяжелый взгляд. – Что, Бергамотов, слабо?
Доктор попытался подражать своему знаменитому тезке. Как бы поступил на его месте Орест Бергамотов?
– Когда был в последний раз сохранен документ? – спросил он, и Столяров быстро ответил:
– Позавчера, в 14:27…
Доктор задумался.
– Но это же невозможно! Позавчера ЛДК в течение всего дня был на съемках этих ужасных ток-шоу… Причем мы выехали в «Останкино» уже около двенадцати!
– Гм, – произнес Генералов, – но если это так, то как же он умудрился изменить документ в 14:27? Может, его изменил кто-то другой?
Он с подозрением уставился на Столярова, тот возразил:
– Я был в своем кабинете в издательстве, имеется куча свидетелей! А вот где была… Ну, скажем, наша дорогая вездесущая Эльвира – властительница тьмы?
Генералов, не удостоив его ответом, грузно прошелся по комнате. Доктор Бергамотов вдруг почувствовал, что его распирает удивительная мысль.
– Но ведь это так есть! Если не ЛДК написал третью часть повести, значит, ее написал кто-то другой! И возможно, не только третью часть, но и две предыдущие!
Директор издательства резко остановился, развернулся на сто восемьдесят градусов и прошипел:
– Как вы такое можете подумать, Бергамотов! Вы, поклонник таланта ЛДК! Вы же наверняка заметили бы, если бы повесть была написана кем-то другим! И вообще, если бы за ЛДК ваяли «литературные негры», то мне, генеральному директору издательства «Ктулху», было бы об этом хоть что-то известно. Тебе было об этом известно?
Столяров мотнул головой, и Генералов воскликнул:
– То-то и оно! Потому что уникальность проекта ЛДК – в его самобытности и аутентичности…
Доктор Бергамотов, в которого словно вселился дух его великого тезки, продолжил:
– Значит, надо исходить из того, что ЛДК уже давно, возможно с самого начала, творит не сам, а пользуется услугами неведомого… Неведомого автора!
– Этого не может… – начал Юрий Викторович и запнулся.
А Столяров, привстав из-за стола, произнес:
– Ну почему же не может быть? Очень даже может! Тем более что я сам отметил некоторое изменение стиля ЛДК с его четвертого, нет, пятого романа «Орест Бергамотов и Евгений Онегин», но не придал этому должного значения…
– Но тогда получается… – попытался сообразить доктор Бергамотов, испытывая истинное наслаждение от дедукции. – Тогда получается, что… Что по крайне мере повесть «Орест Бергамотов и Джек-потрошитель» была написана… Джеком-потрошителем! Тем, который и убивает несчастных!
Он смолк, а потом добавил:
– И не исключено, что Джеком-потрошителем написаны все произведения ЛДК!
– Но этого не может… – снова выдавил из себя Генералов и снова смолк. И в этот момент по кабинету разнесся странный приглушенный звук. Доктор Бергамотов сразу сообразил, что это было оповещение о том, что на почтовый ящик ЛДК пришло новое сообщение.
Столяров быстро открыл почтовый ящик – и стоящие за его спиной доктор и генеральный директор узрели, что ЛДК в самом деле получил новое послание. Имя отправителя было «Иван Рипперов».
– Что за странная фамилия! – воскликнул Юрий Викторович, а Столяров пробормотал:
– Не более чем простейшая лингвистическая шарада… «Иван» – по-английски «Джек», ибо Джек – это вариант имени «Джон». А «Потрошитель» – по-английски «Ripper». И таким вот образом английский «Jack the Ripper» перевоплощается в русского Ивана Рипперова!