Потроха

Огромное спасибо отдельным представителям человеческой расы, за то, что позволили мне использовать изображения плодов своих творческих чресел в качестве иллюстраций. Вот эти великодушные ребята:

Антон Корвинов – https://www.korvinow.art/

Saash.art (включая обложку) – https://instagram.com/saash.art

https://vk.com/chyhinvitalii

https://www.instagram.com/chyhinvitalii?r=nametag

Все что будет написано дальше – апофеоз моих пиздостраданий за последние пару лет. Я самоубил одного из персонажей и хочу его похоронить. Для этого вырыл могилу, бросил в нее истерзанное тело, но не засыпал землей. Я хочу чтобы ты подшел. Загляни туда, что ты увидишь?

в моей башке кто-то пытается выжить,

а я пытаюсь убить его,

не нарушая равновесия.

Обмякшим телом прикрываю окружающих от вспышки

ярости, вспышки ненависти,

вспышки обожания одиночества.

Я прикрываю ладонями лицо,

чтобы не дать истеричной ухмылке

отпустить повисшее в петле тело доброты,

в которое вцепился зубами

и поклялся не отпускать до последнего вздоха.

Не нарушая равновесия,

я выгоняю из желудка прокисшее бухло

и остаюсь пустым как попсовый мотив,

потом пытаюсь написать рассказ,

в котором каждый персонаж сдохнет во имя жизни своего прототипа.

Не нарушая равновесия,

я не пишу стихов,

это просто остатки сердца,

которое скоро остановит беспонтовую деятельность

среди будней, похожих на сон, от которого вздрагивают в холодном поту, а значит

мне нужно заново все начать

проснуться в утробе чужой,

впервые заплакав не от печали,

сказать всем, что я живой.

не нарушая равновесия!

… я искал чем вскрыться,

В обед решил передержать это до лучших времен.

Убив кого-нибудь внутри себя, ты станешь убийцей,

умерев внутри тебя, кто-нибудь обязательно сгниет.

Время навострит ножи,

чтобы вырезать на детском лице морщины,

откроет пасть, и мы прыгнем туда как вши,

и не вернемся, и мальчик не станет мужчиной.

Ведь мальчик умрет там,

открытая пасть продолжит чавкать,

высохнет лужа под завязанной в петлю веревкой,

а мир – перестанет быть настоящим.

И ненависть уродливой маской осядет на скулах,

и в тесную комнату войдя, закройте дверь.

Здесь никто не оценит мой самый храбрый поступок:

разрушить мир, который нас научил терпеть.

… из тесной утробы

с верой в гармонию проповеди,

под гнетом свободного долга,

как часть изнасилованной плоти,

в страхе разбитого ебальника,

со вкусом сгрызанного до мяса ногтя,

со взглядом в чужую пустую вмятину,

я когда-то поклялся сдохнуть.

А вера срет вонючей кровью по городу,

человек родит себя заново из мести,

свобода съедена страхом и голодом,

как с любовью оторванные дети в подъезде.

Под рассветным солнцем холодно как в яме,

пускай губы больше не сдвинуться с места,

пускай деревья ласкают меня корнями,

пускай в глазах матери умирает детство

мое. В холодных камерах тел мы умрем,

оставив детям лишь отчество,

любовь – это не значит вдвоем,

как и ненависть – не значит одиночество.

… шагая к закату,

умирая улыбаясь от ветра,

отдав обе ладони за правду,

становясь исчезающим силуэтом

на фоне кирпичных зданий,

светлых железобетонных панелей,

куда-то в сторону пламени,

туда, где бы мы все в нем сгорели.

Наполненный густой и тесной пустотой,

вместо сумки на плечах твой труп,

я понесу этот груз за собой,

туда, где меня поймут.

… домах прячется жизнь.

Я видел ее однажды из такого же дома напротив.

На фоне безобразных портретов на стене виднелись огромные глаза

испуганной плоти.

Они выедали пространство голодными крысами,

повторяя проклятья в мою сторону каждый раз на разных языках.

Умирали одинаково быстро

такие огромные глаза.

В серых домах, затаившись, прячется жизнь,

но ты сможешь увидеть ее только на выходе.

… двуногих животных.

Пусть они выливаются в гондоны.

Я заткнул свое ебало водкой.

Я под открытым космосом, как дома.

Зубы воняют безвкуственным ливером.

– моим ливером! – я блевал им под ноги,

чтобы наступить и проваливать дальше,

чтобы оставить хоть что-то по дороге

в тебя! Я с подарком в крови!

Я подобрал это в попсовой программе!